– Но уверяю тебя, что иногда мне нравится выкурить одну-две сигаретки. Это была не первая и, конечно, не последняя сигарета в моей жизни, нравится тебе это или нет.
Он смотрит на меня. Я смотрю на него. Он упрекает меня. Я упрекаю его.
– Дядя, ты говорил, курить нельзя, а она и Марта это делали, – не унимается мелкий монстрик.
– Да замолчи ты, Флин! – говорю я, недовольная бездействием Марты.
С серьезным видом мой суровый немец замечает:
– Джуд, ты не будешь курить. Я тебе этого не позволю.
Еще чего, не дождешься! Мое сердце колотится с такой силой, что я понимаю, это может плохо закончиться.
– Послушай, мужчина, не выводи меня из себя. Ты мне не отец, и мне не десять лет.
– Джуд, не зли меня!
Меня рассмешило это его «не зли меня».
В этот момент моя улыбка, словно сверкающая афиша, предупреждает: «Берегись!» – и с насмешливым тоном я смотрю ему в глаза. Марта, я вижу, не может поверить своим ушам.
– Эрик, ты меня уже разозлил.
В этот момент появляется мама Эрика и, увидев нас, спрашивает:
– Что происходит? – Вдруг она замечает у дочери в руках пачку сигарет и восклицает: – О, прекрасно! Дорогая, дай мне сигаретку.
Умираю, как хочется курить.
– Мама! – возражает Эрик.
С моих губ слетает улыбка, когда я слышу Соню:
– Сынок, эта невыносимая жена Винченсо вывела меня из себя.
– Соня, курить нельзя! – осуждающе говорит Флин.
Марта с матерью переглядываются, и дочь, не желая больше оставаться в кухне, берет мать за руку и тащит за собой упирающегося Флина:
– Пойдем что-нибудь выпьем… Нам это просто необходимо.
Когда мы остаемся в кухне одни, приготовившись к противостоянию, я говорю Эрику:
– Не смей со мной так разговаривать при посторонних.
– Джуд…
– Не смей мне что-либо запрещать.
– Джуд…
– Что ты заладил «Джуд» да «Джуд»! – в бешенстве взрываюсь я. – Ты заставил меня почувствовать себя маленькой девчонкой перед твоей сестрой и мелким ябедой. Да кем ты себя возомнил, чтобы разговаривать со мной в таком тоне? Ты разве не понимаешь, что вступаешь в игру на стороне Флина? А у игры этой простая цель – нас поссорить! Эрик, ради всего святого, твой племянник – это маленький дьяволенок, и если ты это не остановишь, то однажды утром он станет чудовищным человеком.
– Не преувеличивай, Джуд.
– Эрик, я не преувеличиваю. Для своих девяти лет этот ребенок преждевременно повзрослевший. Я… я в конце концов…
Приблизившись ко мне, Эрик обхватывает ладонями мое лицо и говорит:
– Дорогая, послушай. Я не хочу, чтобы ты курила. Всего-навсего.
