Он до сих пор сердит, но он хочет меня точно так же, как и я его хочу. Он откидывается на кресле, его тело пышет похотью.
– Встань со стола и развернись, – тихо произносит он.
Ставлю ноги на пол и поворачиваюсь. Эрик отодвигает кресло назад, встает и прислоняется ко мне нижней частью тела, обхватывает руками мою талию и прижимает к себе. Я тяжело дышу. Он шлепает меня, щипает. Потом снова дает мне шлепок, а когда я хочу возразить, он, наклонив голову, говорит мне на ухо:
– Ты была очень плохой девочкой и заслуживаешь как минимум нескольких шлепков.
Меня это смешит. Ладно… Если он хочет поиграть, поиграем!
Я поворачиваюсь и, не отводя взгляда от его глаз, засовываю руку ему в штаны. В моих руках настоящее сокровище, я шевелю пальцами и спрашиваю:
– А хочешь, я тебе покажу, что я делаю с плохими мальчиками? Ты тоже, милый, плохо себя вел сегодня утром. Плохо… очень плохо.
Он замирает. Ему очень нравится то, что я делаю. Но, уверена, он думает, что я могу ему сделать больно.
– Джуд…
Одним рывком опускаю ему штаны.
О господи, какая красота! Толкаю его на кресло, снова сажусь на него верхом и требую:
– Разорви трусики.
Сказано – сделано. Эрик разрывает их. Не дав ему времени на размышления, я приподнимаюсь и просто сажусь на его член. Я настолько мокрая… настолько возбужденная… Но все-таки у меня остаются еще силы потребовать:
– Посмотри на меня.
Он повинуется. О боже, это так похотливо!
– Вот так… Я хочу вот так. Вот так мы всегда в согласии.
Я сжимаю бедра. Эрик задыхается от моей новой атаки, я снова его целую.
На этот раз его губы пожирают меня, и он требует, чтобы я продолжала двигаться.
Я останавливаюсь. Мы не двигаемся. Мы соединены друг с другом и наслаждаемся такой сладкой минутой. Возбуждение доходит до предела. Оно полное, и вдруг мой немец встает вместе со мной, несет к библиотечной лестнице и опирает меня на нее.
– Обхвати меня за шею.
Выполняю без промедлений. Он берется за одну из перекладин за моей головой и впивается в меня до самого конца. У меня вырывается крик.
Раз… два… три… напряжение.
Четыре… пять… шесть… отдышка.
Мой Айсмен овладевает мной, а я овладеваю им. И мы оба получаем от этого удовольствие. Мы тяжело дышим.
Он снова и снова впивается в меня, и я принимаю его до тех пор, пока не начинаю кричать от экстаза. Он понимает, что я уже дошла до пика наслаждения, и тогда сам дает волю своему огню и последним мощным толчком погружается в меня.
На несколько секунд мы замираем, прильнув друг к другу.
