Животное подходит ко мне и начинает вокруг меня кружить, и Эрик спрашивает:
– Ты знаешь этого поганого пса?
– Да. Это Трусишка.
– Трусишка? Ты его назвала Трусишкой?
– Ну да. А он ми-и-иленький, не так ли?
Не веря своим глазам, Эрик морщит лоб.
– А что это у него на шее?
– Он простыл, и я замотала ему шарф на шею, – довольно отвечаю я.
Пес кладет мне на ногу свою костлявую голову, и я его глажу.
– Не трогай его. Он тебя укусит! – в испуге выкрикивает Эрик.
Меня это рассмешило. Уверена, что скорее Эрик его укусит, чем пес его.
– Джуд, ради бога, не трогай этого грязного пса! – настаивает он.
Из глотки животного вырывается рык, и я весело к нему наклоняюсь:
– Не обращай внимания на то, что он говорит, хорошо, Трусишка? И давай, иди спать. Все хорошо.
Последний раз взглянув на растерянного Эрика, пес отходит и устраивается в обшарпанной будке. И тогда Эрик молча идет к дому, а я спрашиваю:
– Я могу взять с собой Трусишку в дом?
– Даже не думай.
Я так и знала! Но все равно продолжаю настаивать:
– Эрик, он такой несчастный.
Ты же видишь, как на улице холодно.
– Этот паршивый пес не войдет в мой дом.
Опять он за свое: мой дом!
– Ну, любоф моя. Пожа-а-алуйста!
Он не отвечает, и я в конце концов решаю пойти за ним. Попробую уговорить в другой раз.
Пока я шагаю позади него, мой взгляд падает на его зад и крепкие ноги.
Ох, какой классный! Это зрелище вызывает у меня улыбку, и, не в силах устоять, я звонко шлепаю его. Оп!
Эрик останавливается, сердито на меня смотрит, но ничего не говорит.
Молча поворачивается и идет вперед. Я смеюсь. Я его не боюсь. Он мне не страшен, и мне хочется поиграть. Наклоняюсь, делаю снежок и бросаю в его красивую попку. Эрик останавливается. Ругается по-немецки и снова продолжает путь.
Ох, ну совершенно лишен чувства юмора!
Я делаю еще больший снежок и на этот раз бросаю ему прямо в голову. Снаряд попадает в макушку, я катаюсь со смеху. Эрик поворачивается, впивается в меня ледяным взглядом и почти рычит:
– Джуд, ты даже представить себе не можешь, как ты меня разозлила.
О боже! Он такой сексуальный! Он так меня заводит!
Потом Айсмен поворачивается и идет вперед, а я шагаю следом. Не могу оторвать от него взгляд и, несмотря на собачий холод, расплываюсь в улыбке от мысли о том, что бы я сейчас с ним сделала.
Войдя в дом, он молча отправляется в свой кабинет. Он очень рассержен.
По телу пробегает приятное тепло. Теперь я понимаю, как холодно на улице. Бедный Трусишка.
