Когда он видит ее, то с улыбкой раскрывает руки, и она ныряет к нему в объятия. Вот это момент! Мы с Симоной растроганно переглядываемся, и когда думаем, что история уже закончилась, как вдруг кто-то стреляет в Луиса Альфреда Киньонеса, и мы обе удивленно смотрим на экран, читая титры «Продолжение следует».
– Продолжение следует! – выкрикиваем мы, широко раскрыв глаза.
Мы переглядываемся и начинаем хохотать. «Безумная Эсмеральда» продолжается, и мы опять каждый день будем ее смотреть.
Симона идет готовить обед, а я возвращаюсь в бассейн, но нахожу детей и Эрика в гостиной, играющих в «Мортал Комбат».
Заметив меня, Флин говорит:
– Дядя Эрик, давай разгромим девчонок.
Я улыбаюсь, сажусь рядом с любимым. Но, увидев, как моя племянница реагирует на слова Флина, шепчу:
– Давай, Лус. Покажем этим немцам, как играют испаночки.
Проиграв больше часа, мы с Лус поднимаемся и поем им:
Мы чемпионы, друг мой.
О мы-ы-ы…[36]
Нахмурившись, Флин, смотрит на нас. Он не любит проигрывать, но на этот раз он проиграл.
Эрик смотрит на меня с улыбкой. Он получает удовольствие от моей жизненной силы, а когда я прыгаю ему на руки и целую, заявляет:
– Я должен отыграться.
– Когда захочешь, мой Айсмен.
Мы целуемся, и тогда моя племяшка начинает возмущаться:
– Фу, тетя! Почему вы все время целуетесь?
– Да, надоело уже! – с улыбкой поддакивает Флин.
Эрик поворачивается и, чтобы отделаться от них, говорит:
– Давайте, бегите в кухню за кока-колой.
Стоило только упомянуть этот освежающий напиток, как дети убегают сломя голову.
Оставшись наедине, Эрик опрокидывает меня на диван и весело подгоняет:
– У нас минута, максимум две. Давай, раздевайся!
Меня разбирает смех. И когда Эрик начинает меня щекотать под футболкой, я вдруг слышу:
– Дорога-а-ая… дорогая!.."
"Мы с Эриком переглядываемся и быстро садимся на диване. Сестра смотрит на нас из дверей и растерянно восклицает:
– Ай, боже мой! Ай, боже мой! Кажется, у меня отошли воды.
Мы с Эриком вскакиваем с дивана. Но моя упрямая сестра бормочет:
– Этого не может быть.
Я не могу сейчас рожать. Еще полтора месяца. Я не хочу сейчас рожать. Нет, я не буду!
– Ракель, успокойся, – тихо говорит Эрик, включая мобильный и набирая чей-то номер.
Но моя сестра в своем репертуаре. Выйдя из себя, она хнычет:
– Я не могу здесь рожать. Девочка должна родиться в Мадриде. Там все ее вещи и… и… Где папа? Мы должны ехать в Мадрид. Где папа?
– Ракель, пожалуйста, успокойся, – говорю я, умирая со смеху от такой ситуации.
