– Ракель и девочка чувствуют себя отлично. Малышка весит почти три килограмма. Ракель плакала и смеялась, когда ее увидела. Она удивительная!
Эрик с отцом улыбаются и обнимаются, поздравляя друг друга. Но меня все, что я увидела, глубоко поразило.
– Девочка очаровательная, но я… меня тошнит.
Эрик испуганно сжимает меня. Отец забирает у меня журнал и обдувает меня, пока я еле слышно произношу:
– Эрик.
– Говори, дорогая.
Я смотрю на него, выпучив глаза:
– Дорогой, пожалуйста, не допусти, чтобы я прошла через такое.
Эрик не знает, что ответить. Он очень переживает при виде моего состояния, а папа начинает хохотать:
– Ну и ну, малышка! Ты точь-в-точь как твоя мама.
Когда тошнота прошла и я снова почувствовала себя человеком, отец поворачивается ко мне и говорит:
– Опять девочка. Почему меня всегда окружают девочки? Когда у меня уже будет внучок?
Эрик смотрит на меня. Отец тоже. А я, хлопая глазами, заявляю:
– И не смотрите даже на меня. После того, что я видела, я ни за что не захочу иметь детей!
Через час Ракель уже в уютной палате и мы все трое идем ее проведать.
Маленькая Лусия прекрасна, и, когда Эрик смотрит на нее, у него просто слюни текут.
Я в шоке наблюдаю за ним. С каких это пор он стал так любить детей? Попросив у моей сестры разрешения, он берет девочку на руки и поворачивается ко мне:
– Дорогая, я тоже такую хочу!
Отец смеется. Сестра тоже, а я серьезно отвечаю:
– Я не сумасшедшая!
Отец вызывается остаться на ночь в больнице вместе с сестрой и моей крошечной племянницей.
Прощаясь с ним, говорю ему, что он Папа Селезень[37], на что он только смеется. Когда мы с Эриком едем домой одни, я чувствую себя разбитой. Эрик молча ведет машину, а по радио звучит какая-то немецкая песня. Я рассеянно смотрю в окно. Вскоре мы добираемся до дома. В паре кварталов Эрик останавливает машину у обочины.
– Выходи из машины."
"Я хлопаю глазами и смеюсь.
– Ладно тебе, Эрик. Что ты хочешь?
– Малышка, выходи из машины.
Я покорно его слушаюсь и улыбаюсь, потому что знаю, что он сейчас будет делать.
И вот я слышу песню Малу «Черное и белое». Сделав звук погромче, Эрик спрашивает:
– Ты со мной потанцуешь?
Я расплываюсь в улыбке и обвиваю руками его шею. Эрик притягивает меня к себе, а Малу поет:
Ты говоришь «белое», я – «черное».
Ты говоришь «иду», я – «прихожу».
Я смотрю на жизнь в цвете,
Для тебя она черно-белая.
– Знаешь что, малышка?
– Что, здоровяк?
– Когда я сегодня увидел маленькую Лусию, я подумал, что…
– Нет!..
