Ты у меня под кожей

А я так ждала какой-нибудь весточки от Рината. Разочарование не описать словами. Заношу палец, чтобы стереть… Вообще все стереть. Номер Жданова. Историю нашей переписки. Понятия не имею, почему не сделала этого раньше. Но зачем-то в последний момент открываю чат. А в нем всего одно фото. И короткое сообщение.

«Надеюсь, своим глазам ты поверишь».

Своим глазам, да… Вода на плите вскипает и с шипением начинает переливаться через края кастрюли. А я знаю, что, наверное, нужно выключить газ —  огонь наверняка потух, но не делаю этого.

Зачем? Смерти я не боюсь.

Оседаю на стул. Удивительно, но прямо сейчас слез нет. Может, я их выплакала еще на стоянке? Как бы то ни было, мои глаза сухие. А потому я отчетливо вижу лица на фотографии. Могу рассмотреть их в деталях. Как Орлов придерживает за спину разодетую в пух и прах девицу, стоя в компании других празднично одетых мужчин и женщин. На некоторых из них традиционные арабские костюмы. Он, кажется, говорил, что едет в теплые края. И не соврал. Тут не соврал, да. Интересно, это Эмираты или Саудовская Аравия? Увеличиваю изображение.

Скольжу пальцами по его прекрасному мужественному лицу. Улыбающемуся лицу. Опускаю изображение ниже. Туда, где его руки касается та самая девка.

Я больше не пытаюсь убедить себя, что это все ничего не значит. Я кто угодно, но не дура. Я чертов физиономист. И могу сказать, что связывает двух людей, даже вот так… по фото. Довольно говорящему фото. И я могу не доверять себе, своему восприятию чертовой реальности, но в собственном профессионализме я уверена на все сто.

Это то немногое в жизни, чем я горжусь. Поставь я и его под сомнение, что вообще от меня останется? А сейчас… еще что-нибудь есть? Отдергиваю ладони от телефона и обнимаю себя за плечи. О, да… По крайней мере, оболочка еще не истлела.

Соус в сковороде подгорает. Запах гари пробивается даже через сковавшее меня онемение. Встаю, снимаю сковородку с огня и с грохотом отправляю в мойку. Есть я точно не хочу. Ничего не хочу. Нет… Вру! Хочу, чтобы кто-то отмотал назад пленку.

Я хочу забыть, стереть из памяти то, что сейчас увидела. Сделать вид, будто знать ничего не знаю. Притвориться, если хотите.

Ломаным движением марионетки все-таки выключаю плиту. Как в бреду, возвращаюсь в спальню. Ложусь. Подгребаю под себя подушку, его подушку. Утыкаюсь лицом, зубами вгрызаюсь… Хорошо, что впереди выходные. Не думаю, что смогла бы выйти на работу. Сейчас, кажется, я даже пошевелиться не могу. Любое действие требует невероятных усилий.