Ты у меня под кожей

Так?

— В прошлом? В прошлом… — она истерично смеется, сбрасывает мою руку резким движением плеча и подтягивается к изголовью. — Ты не можешь быть таким тупым! Тупым или… жестоким. Я же… Господи, Орлов, где твоя гордость? Чувство собственного достоинства… где? Зачем тебе такая, как я? Сейчас, когда ты все обо мне знаешь?

— А зачем тебе этот приступ самобичевания, спустя столько лет? — Тоже завожусь. — Разве есть твоя вина в том, что тогда случилось?

— Есть! Отец сто раз меня предупреждал, как я рискую! А я же глупой была.

Мне хотелось быть такой, как все девчонки. Вырасти поскорей. Я ходила вся размалеванная, как потаскуха последняя. Сиськи торчком, юбка еле жопу прикрывает. Слушалась бы отца, со мной никогда такого не случилось бы.

— С тобой бы это случилось, даже если бы ты была в рясе! Потому что таким был план этих мудаков. Им нужно было найти рычаги давления на твоего отца — они и нашли… — злюсь на то, что Сашка с таким бараньим упорством отрицает очевидное. Но вдруг осекаюсь.

— Что ты такое говоришь? — она облизывает губы.

— О каком заказе толкуешь?

Осознание приходит ко мне холодком в затылке. Мерзкой прокатившейся по телу рябью. Сашка подползает ко мне на коленях, обхватывает лицо и снова повторяет:

— Ты не знаешь, — я не спрашиваю, я констатирую вновь открывшийся факт и трусливо зажмуриваюсь, потому что прямо в этот момент на нее смотреть не могу.

— Ч-чего не знаю? Ринат… Пожалуйста. Ч-что ты хотел этим сказать?

Ее умоляющий взгляд сдирает с меня кожу. Я мог предположить что угодно, но то, что Быстров не посчитает нужным сказать Сашке правду…

— Твое похищение… Оно не случайно.

Я понятия не имел, что ты не в курсе.

— Не случайно, — тупо повторяет Сашка и, словно в трансе, качает головой из стороны в сторону. А я даже не знаю, доходит ли до нее смысл моих слов.

— Да… Твой отец долгое время оставался костью в горле для парочки вояк повыше чином, приторговывающих остатками еще советского оружия.

— Значит, на меня вышли не случайно?

— Значит, отец выполнил требования этих людей?

— Нет.

Но он поставил на уши всех, кого мог, чтобы тебя найти. Иди ко мне, детка…

Саша в таком шоке, что безропотно подчиняется, когда я обхватываю ее руками и притягиваю к себе.

— Как он мог это от меня скрыть? Всю свою жизнь я думала, что виновата… Я гадала, как бы все сложилось, если бы… А выходит, от меня ничего не зависело? — Она поднимает на меня остекленевший от слез и непонимания взгляд. Хлопает ресницами, роняя с них хрустальные слезы.