Ты у меня под кожей

— А разве мне есть смысл оставаться? — голос Сашки звучит иронично и… вызывающе. И я вдруг совершенно отчетливо понимаю, что она просто в ужасе. Саша до усрачки боится быть со мной — это мы уже выяснили, но еще больше она боится, что наши отношения закончатся.

— Можешь не сомневаться.

Моя уверенность отнюдь не напускная. Я знаю, что безвыходных ситуаций не бывает. Просто, чтобы найти выход, мне нужно чуть больше информации. Обещаю себе вернуться к этому позже, а пока наклоняюсь к Саше и легко касаюсь её губ своими.

Конечно, она тут же включает игривую кошечку. Закидывает руки мне на шею, ведет острыми ноготками вверх по шее.

Отлипаю от Сашки и, нахмурив брови, перевожу взгляд на младшего.

— Мама отправила меня на поиски зажигалки. Ну, знаешь, чтобы зажечь свечи на торте.

Нехотя пропускаю Артема вперед по коридору. Мы-то и впрямь всю дорогу перегородили.

— А может, и не надо зажигалки, а? — оборачивается тот. — От вас-то самих можно прикуривать, — ржет.

Саша прячет лицо у меня на груди, а я, как будто нам снова пятнадцать, тычу брату фак.

Эта детская выходка чуть сбивает градус напряжения. Сашка тихо смеется.

— Думаю, на торт все же нужно остаться.

Когда мы возвращаемся в комнату, Ариша с мамой убирают грязные тарелки со стола. Саша вызывается помочь. Так она чувствует себя гораздо комфортнее, чем за просмотром наших детских фотографий. И теперь я понимаю, почему.

Погрузившись в свои мысли, я упускаю момент, когда на столе появляется торт. Весь в цветах из крема и марципана, он, конечно же, сразу привлекают внимание Машки.

Ловко извернувшись на руках отца, она успевает здорово помять макушку своими маленькими загребущими ручками до того, как Мише удается ее оттащить.

— Вот же черт! Миш, ну, куда ты смотрел? — возмущается Ариша.

— Ничего, считайте, это мой кусок! — смеется тот и начинает с аппетитом слизывать крем с Машкиных пальчиков.

И мое сердце пропускает удар.

Именно в этот момент до меня почему-то в полной мере доходит, что со мной такого, похоже, никогда не случится.

 Я не поцелую своего ребенка, не возьму его на руки, не засмеюсь в ответ на его шалость. Какого черта? Какого, спрашивается, черта я об этом думаю именно сейчас? Но главное, почему мне так больно от этой мысли? Я же о детях вообще никогда не задумывался. Так, знал, что когда-то они у меня непременно появятся. И на этом все.

Закусываю изнутри щеку.

Сашка тоже выглядит так, будто едва держится. Нужно с этим заканчивать, как можно скорей.