Ты у меня под кожей

Она улыбается, пододвигает чашку и льет в нее заварку из чайничка. Вокруг суматоха и смех, а я всего отчетливей слышу, как дробно бьется носик чайника о фарфоровый край чашки, потому что руки Саши дрожат.

С проклятым тортом разделываюсь за пять минут. Целую мать и непрозрачно намекаю, что нам пора возвращаться домой. Но на то, чтобы со всеми проститься, уходит еще добрая четверть часа. Ариша с Мишей наперебой твердят, что нам нужно повторить встречу, Артем зовет к себе в деревню, а мама норовит всучить пару судков с салатами.

Отнекиваться бесполезно. Терпеливо жду, когда она снарядит нам гуманитарку.

— У тебя отличная семья, — говорит Саша, когда мы, наконец, выезжаем со двора. — Я всегда хотела брата. Или сестру… У детей должны быть братья или сестры.

— Это последствия изнасилования? — вместо ответа я не слишком деликатно возвращаю нас к прерванному разговору.

Сашка делает шумный вдох. И так же шумно выдыхает, отвернувшись к окну. На стекле тут же собирается белое облачко конденсата.

— Саш, ведь все равно придется об этом поговорить.

Рано или поздно. Так, что? Это все из-за того давнего случая?

— Можно и так сказать, — шепчет она.

С моих губ срывается грязное ругательство. Одной рукой я подпираю лоб, второй бью по рулю. Саша вздрагивает и обнимает себя за плечи.

— Извини, детка. Я… Наверное, мало я этим уродам устроил.

Сгребаю ее холодную руку и подношу к губам.

— Не надо! Еще не хватало, чтобы ты себя в чем-то винил, — голос Сашки звучит слишком устало.

— Слушай, а это как вообще, точно?

— С тех пор медицина шагнула далеко вперед и…

— Я не могу иметь детей.

Независимо от того, как далеко шагнула медицина. И я буду признательна, если мы перестанем это обсуждать.

— Но ведь существует ЭКО, суррогатное материнство…

— Для меня не существует! — кричит она мне в лицо. А потом, будто этот крик отнимает у нее последние силы, скатывается в едва различимый шепот: — Я пойму, если ты захочешь на этом закончить.

Закончить? Черта с два! У нее идут месячные, я это точно знаю.

 А значит, с ее яичниками все в порядке. Или нет? Я не слишком большой специалист в этих вопросах. Притормаживаю на светофоре. Меня раздирает желание узнать как можно больше подробностей, но даже в тусклом свете приборной панели я вижу, насколько Саша измучена. Поэтому душу все свои вопросы, и дальше мы едем молча. В молчании поднимаемся в квартиру и снимаем верхнюю одежду. В молчании она стаскивает через голову платье прямо в коридоре и вскидывает вызывающий взгляд.