Ты у меня под кожей

Как пульсирует ее кровь, как сокращаются мышцы… Развожу ноги шире и целую внутреннюю поверхность бедра. Она течет. В тусклом свете прикроватных ламп я вижу серебристые дорожки на коже. Слизываю их, и меня так ведет, что я теряю всякую бдительность. Воспользовавшись этим, Сашка с силой меня отталкивает.

— Я же сказала, что мне это не по душе!

Она пытается встать, и ей это почти удается. В последний момент у меня получается ее удержать. Но так просто сдаваться Саша не собирается. Она брыкается, изворачивается, и в ходе борьбы каким-то чудом переворачивается на живот.

Но уж тут я наваливаюсь на нее всем телом. Сопротивляться дальше бессмысленно.

— Что тебе не по душе? Нежность? — хриплю ей в ухо. — Как именно тебе не нравится? Так?

Едва касаясь, целую спину, веду языком вниз по позвоночнику и осторожно сжимаю в ладонях её попку. Я знаю, что она не считает, будто достойна этого. Как знаю и то, что если я не сломлю ее прямо сейчас, дальше все будет только хуже.

Она всхлипывает и отчаянно бьется.

Но наши силы и близко нельзя сравнить. Целую ее плечи, очерчиваю пальцами дуги ребер. Повторяю, какая она красивая, как сильно она заводит меня, как я люблю… А эта глупышка беззвучно плачет. О том, что именно плачет, я понимаю по тому, как начинает вздрагивать ее хрупкое тело.

— Ты же не веришь мне, правда? В мою любовь… — Всхлипывает еще громче. — Знаю, что не веришь. Я тебе докажу… Хочешь? Ты только не брыкайся больше, ладно? Это все усложняет…

Сашка влажно всхлипывает.

Но затихает. И только ее плечи трясутся в безудержной дрожи. Я привстаю. Еще не до конца поверив, что моя взяла. Упираюсь ладонью в матрас. Так при желании она запросто может откатиться. Но ничего подобного не происходит. Тогда я медленно спускаюсь ниже. Поглаживаю ее, как норовистую кобылку. Медленно, успокаивающе. Разминаю одеревеневшие мышцы спины, сминаю ягодицы. Лишь когда Саша полностью расслабляется, осторожным движением развожу ее ноги. Конечно, было бы лучше, если бы она лежала на спине, но… Черт с ним! Прокладываю дорожку поцелуев вниз, пощипываю губами кожу. Сашка то стыдливо зажимается, то абсолютно бесстыже выпячивает попку, максимально открываясь для моих губ и языка.

— Ринат… — шепчет в подушку, — Ринат… Господи.

Переворачиваю ее на спину и, перед тем как продолжить, внимательно гляжу в ее блестящие от слез и желания глаза.

— Ты не можешь этого хотеть, — шепчет упрямо, очевидно, все еще считая себя недостойной.