Ты у меня под кожей

Не отрывая от нее взгляда, сползаю вниз, чтобы наглядно ей продемонстрировать, как она ошибается. Я хочу. Я преклоняюсь.

То, что делает Ринат, становится для меня потрясением. Катарсисом, которого я прежде не знала. Я не представляю, сколько это длится. Я напрочь теряюсь в случившемся. Может быть, проходит всего минута, а может, тысячи лет. Мне все равно. Время замирает в одной точке. Стрелки часов останавливаются, когда я начинаю свое погружение в бездну… О, да! Я сама… по доброй воле ныряю все глубже и глубже, несмотря на дикий страх утонуть.

Зарываюсь пальцами в его короткие волосы, бессвязно что-то шепчу, мечусь на подушках и неистово подталкиваю бедра навстречу его умелому рту. И падаю… падаю… падаю. На самое дно. Почти смирившись с предстоящей смертью. Уже готовая ее принять. Как вдруг оказывается, что там, на дне, на этой чудовищной глубине под толщей всего того, что на меня давит сверху, дыхание утрачивает всякий смысл. И страх уходит, как уходит все напускное и ненужное. Остаемся лишь я и он. Он и есть моя жизнь. Он и есть эта глубина, до которой мне хватило смелости дотянуться. Я с громким криком растворяюсь в ней и проваливаюсь в забытье.

Когда выныриваю — в комнате темно. Едва дыша, веду рукой по прохладным простыням. Я снова одна. Но нужна ли мне эта передышка? Переворачиваюсь на спину и вновь прокручиваю в голове события вечера. Прислушиваюсь к себе. Ну, и как мне теперь с этим жить? А без этого… как?

Улыбаюсь. Чудом преодолев смущение, надеваю его рубашку и отправляюсь на поиски Рината.

Не нахожу его ни в кабинете, ни в кухне. Растерянно переминаюсь с ноги на ногу посреди коридора. Со стороны террасы доносятся странные звуки. Будто кто-то… боксирует. Подхожу ближе. Так и есть. Ринат изо всех сил колотит грушу. В его ушах — эйр подсы, и, конечно, он не слышит звука моих шагов, а значит, я могу, воспользовавшись ситуацией, тихонько за ним понаблюдать. Мне нечасто выпадает такая возможность. Усаживаюсь на подлокотник кресла и залипаю.

А между тем за окном светает. Еще блеклый розовый свет озаряет комнату, желтые листья кленов вспыхивают языками пламени, в отблесках которого я, кажется, вижу каждую капельку пота на груди Орлова. Мое сердце мучительно сжимается. Я не знаю, чем заслужила этого мужчину. Просто не знаю. Может, он и есть моя награда за то, что тогда случилось?

Вздрагиваю. Ринат стоит, распахнув настежь французское окно, и небрежным движением растирает полотенцем взмокшую голову.