Ты у меня под кожей

Ни в чем. Поэтому я, стараясь не показать своего разочарования, киваю:

— Если нам не грозит нежелательная беременность… Не могли бы мы обойтись без резинок?

Я потрясенно моргаю. Хочется спросить — что же ты делаешь, мальчик? Ты хоть понимаешь, что со мной делаешь своим доверием, а?

Покалывание в носу — явный предвестник слез. Нет, я чистая. И нисколько не сомневаюсь, что у него с этим тоже все в порядке. Наверное, его предложение логично. Мне нужно соглашаться… наверное, нужно, да. Но горло будто перехватывает колючей проволокой.

— Это ведь так хорошо, Сашка…

— Ты… — сглатываю. — Ты с кем-нибудь…

— Тогда откуда тебе знать?

— Сама смотри… — удерживая вес собственного тела на одной руке, второй он подстраивает меня под себя поудобнее и делает первое поступательное движение. Влажная раскаленная головка проходится по моему самому чувствительному местечку. — Ну, как? Хорошо? — цедит сквозь стиснутые зубы и с шипением толкается в меня снова.

Я со всхлипом чуть развожу ноги. Он проникает глубже. Закидывает руку мне на бедро и отводит его в сторону, открывая меня сильней. Приставляет головку к входу, но не решается на последний шаг. Я жду и жду, когда это произойдет, а оно все никак.

— Чего ты медлишь? — раздражаюсь я.

— Ожидаю твоего позволения.

Когда я первая подкидываю бедра, покалывание в носу становится нестерпимым. Когда нас обоих настигает оргазм, когда Ринат взрывается у меня глубоко-глубоко внутри, слезы вырываются наружу.

— Сашка… Господи, Сашка… Я, кажется, сейчас подохну…

— Я тебя тоже люблю… — смеюсь сквозь слезы. Он замирает на долю секунды, но тут же берет себя в руки, делая вид, что ничего такого не случилось. Понимая, что иной, более бурной реакции я, трусишка, могу и не вынести. Может, это и глупо, но мы просто делаем вид, будто признания раз в пятнадцать лет — это нормально. Так, можно сказать — рядовое событие. Подумаешь…

— Боюсь, теперь нам точно нужно в душ.

— Не спеши. Полежи так.

— Зачем? — удивляюсь я.

— Ты мне нравишься такая…

— Фу, Орлов, ты настоящее животное, — притворно возмущаюсь я.

— Угу. Так бы тебя и съел.

Ринат склоняет темноволосую голову над моей грудью и принимается покусывать соски. А секундой спустя я понимаю, что он полностью во мне окреп и готов продолжать не только прелюдию.

— Тебе точно тридцать пять?

— Такая активность в твоем возрасте ненормальна.

— Надеюсь, это не жалоба?

— Н-не-е-ет.