Ты же ведьма!

Знала бы, что буду сегодня сначала гарцевать на спине грима, потом сидеть пичугой на ветке, ей-богу, штаны бы надела! А так… Руководствовалась лишь мыслью о том, что пугающий бабушкин подарок все равно никто не увидит, зато в нем удобно и тепло. Ну вот и итог: теперь лично убедилась, что самый ошеломляющий фурор ведьма всегда производит по незнанию и случайно. И узреют его обязательно все. Ну хорошо, почти все: трупы гримов, надгробия и памятник бургомистру с конем в расчет не берем.

Кстати, о памятнике… Я посмотрела на двух лихих горожан, что оседлали каменного скакуна: Астора и Мажету.

Они и высеченный из мрамора бургомистр смотрелись вполне гармонично. Все трое были беленькими, с выпученными глазами и плотненько прижатыми друг к другу. Девица и вовсе, чтобы не съехать с крупа коварной коняки, для надежности не только вцепилась в плечи рыжего, но и обвила его торс ногами. Впрочем, ни поза, ни задранная выше колен, так, что все могли рассмотреть ее игривые чулочки, юбка не мешали Мажете крайне ревниво взирать на одну наглую ведьму, что вздумала искушать ее суженого панталонами.

— Госпожа ведьма, срам-то прикройте! — не выдержав картины коварного соблазнения, воскликнула Мажета и начала тихо сползать с каменного лошадиного крупа.

Почувствовав это, девица крепче вцепилась в Астора, и, елозя тем местом, которое у неслухов просит хворостины, начала на манер гусеницы-переростка подтягиваться обратно. Рыжий — почти аристократ — мужественно терпел.

Пока смотрела на нее, не заметила, как Эрриан оказался подо мной.

— Магда, прыгай, поймаю, — раздалось снизу.

Я целитель. Я не только видела голых мужчин, но и подробно знала их суть, внутренний мир, особенно хорошо — селезенку и печень, по ним даже диплом защищала. И самонадеянно думала, что меня уже никто не может смутить. Угу. Никто, кроме меня самой.

Я зарделась, как благородная лэрисса, представив, что сейчас видит темный, стоя внизу и задрав голову.

— Лучше отойди. Я слезу.

Сказала и сама поразилась градусу идиотизма.

Это испугавшись, я заскочила на березу резвой белкой. Спускаться по обледенелому стволу, когда страх уже не подгонял, а лишь сковывал… Отличная идея для самоубийцы.

— Магда, — попытался вразумить, правда, в исключительно темной манере, Эрриан. — Я, конечно, понимаю, что жизнь ведьмы — это один большой подвиг, за который ставят не только скромный памятник, но порою и монумент с эпитафией. Но давай ты немножко повременишь с геройством? Обещаю, что поймаю тебя.