И за это время Ноэми в полной мере ощутила, каково это быть неугодной невесткой короля Арганды.
Голос Федерика рокочет неприкрытой злостью. И даже если бы я ещё могла сомневаться до этого в муже, то сейчас у меня даже сомнений не возникает, на чью сторону он стал тогда.
Каково это хотеть ребёнка, но быть неспособной его выносить, знаю слишком хорошо. А если девушку ещё и с детства готовили к тому, что она обязана родить мужу наследника и учили, что в этом её первоочередная ценность... Тут Ноэми можно только посочувствовать.
Представляю, в какой ад может король превратить жизнь своей невестки, если пожелает того. Особенно такой, каким мне рисуется отец моего мужа.
Но она была не одна. Её поддержал тот, кто мог первый ткнуть пальцем и сказать, что она сама во всём виновата.
– Ты из-за этого переехал с ней из королевского дворца в свой личный особняк? – мой голос звучит так сипло, что я сама его не узнаю.
– Да, – задумчиво кивает Федерик. – Сначала я увёз Ноэми сюда, в Анжерон. Но мои обязанности требовали моего частого присутствия в столице.
Тогда я приказал построить тут внутренний портал. Но постоянно мотаться сюда означало риск раскрыть его координаты. Поэтому я купил знакомый тебе особняк и превратил его в самое защищённое место в столице, с возможностью убраться сюда в любой момент. И когда Ноэми всё-таки забеременела, возвращаться с ней в королевский дворец наотрез отказался. Покуда жив мой отец, там не место моей семье.
Жёстко.
И сейчас меня до мурашек пугает мысль, что она умерла из-за беременности и родов.
Не потому, что такая смерть ужасает сама по себе. А потому, что такая смерть оставляет живых с чувством вины. Мужа, которому так нужен был наследник. Детей, которые стали причиной… Хочется по-детски спрятать голову в песок и попросить не говорить мне этого.
Но с этим мужем мне жить, и этим детям я хочу стать мамой. Поэтому знать обязана.
– Почему она умерла? – задаю я тот самый вопрос.
– Лихорадка вернулась, когда девочкам было три года, – слышу ответ.
– Она сгорела за пару недель, никто не смог помочь.
Федерик наблюдает за мной. И точно ощущает моё облегчение.
– Значит, у девочек нет причин считать себя виноватыми, – пытаюсь я объяснить свои чувства. – Думаю, ей бы этого не хотелось.
– Да. Они не виноваты в этом никоим образом. Это случилось не из-за беременности. А что насчёт тебя, Лана?
Моё настоящее имя он произносит с нажимом, будто подчёркивая.
– Меня? – вскидываю на него удивлённый взгляд.
– Да, тебя.
