Но сама застываю, чувствуя на себе пристальный пробирающий до дрожи взгляд монарха. Стоящие передо мной девочки заметно напрягаются. Напряжение я чувствую даже от собравшихся позади офицеров и слуг. В общем сказать, что у его величества короля Гельмута давящая энергетика, это по сути ничего не сказать.
Повинуясь какому-то внутреннему чутью, я чуть надавливаю девочкам на плечи, понукая их поклониться, и, склонив голову, сама приседаю в подобии того реверанса, который видела у Анны, и вижу сейчас в исполнении своих падчериц.
– Я смотрю, в твоей семье, сын, хотя бы кто-то способен проявить к гостю достойное почтение и изобразить положенную этикету учтивость, – слышу я. – В отличие от моего единственного сына и наследника.
Не знаю, как меня не перекашивает от этого заявления. А ещё... от в общем-то обычного, но какого-то вкрадчивого и неприятного голоса. Будто змея шипит. Фу.
Хорошо, что эмпатия у Федерика и девочек от матери, а не от отца. Иначе я бы сейчас точно себя выдала своими эмоциями.
– Я проявляю учтивость ровно в той степени, в какой вы подаёте пример, ваше величество, – лишённым эмоций тоном замечает мой муж.
И теперь я едва удерживаюсь от того, чтобы не взглянуть уже на него.
Таким голос Федерика я ещё ни разу не слышала. Из него будто всю жизнь выкачали, напитав ледяным холодом взамен.
Мой слух улавливает тяжёлые шаги, и в поле зрения появляются обутые в высокие чёрные сапоги ноги.
– Можете подняться, – небрежно, как подачку, роняет король.
Мы с девочками выпрямляемся, подняв настороженные взгляды на монарха.
– Эмелин, Каталина, вы… подросли, – произносит он без капли заинтересованности.
– Здравствуйте, ваше величество. Да, ваше величество, – в одни голос соглашаются близняшки, словно какой-то неприятный ритуал соблюдают.
– Анна, – взгляд стеклянных карих глаз устремляется на меня.
– Рада приветствовать вас, ваше величество, – учтиво произношу я, очень стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Мне сказали, что ты серьёзно ранена и не можешь присутствовать на приёме, который состоится в моём дворце через несколько дней, – обличающе заявляет он.
"
"– Меня действительно серьёзно ранили, ваше величество. И участвовать в светском мероприятии для меня будет весьма… затруднительным, – осторожно подтверждаю я.
– И тем не менее ты стоишь сейчас здесь передо мной и не выглядишь больной.
Вот так заявочка. Я даже рот открываю от неожиданности, чувствуя, как меня с головой захлёстывает злость. Вот же гадость припёрлась.
