Никуда ты не поедешь… – слышу внезапно.
– Почему? – распахиваю я глаза, мгновенно просыпаясь.
– …Одна не поедешь, – жёстко припечатывает принц. – Если нужно в этот старый склеп, поедем вдвоём. Но сначала мне нужно решить все срочные дела в столице. Как только закончу, отвезу тебя с Эми и Кати в свой замок Анжерон. Там у меня есть мощный стационарный портал, перемещения которого никем не отслеживаются. Оттуда и отправимся. А насчёт самовозгораний… есть у меня идея, как тебе временно помочь.
– А-а-а… тебя не хватятся? Король не разозлится? Я, правда, не хочу добавлять тебе проблем, и так уже свалилась на голову по милости Богини.
Теперь вот защищать меня приходится... неизвестно от кого. И уезжать из столицы. Может, я просто хорошо замаскируюсь, а ты мне выделишь кого-то в охрану?
Не хочется ему лишний раз напоминать о том, что именно короля мне и приходится считать главным подозреваемым в смерти Анны и соответственно главной угрозой для себя. Но невысказанные мною мысли всё равно будто в воздухе висят, звеня натянутыми струнами.
– Нет. И это обсуждению не подлежит. Ты поедешь со мной, – не терпящим возражений тоном выдаёт мне муж, весьма красноречиво напоминая, что я имею дело с принцем. Настоящим, обладающим реальной властью и ответственностью, привыкшим управлять и командовать, а не сказочно-прекрасным раздолбаем на белом коне.
Конь у моего принца, кстати, вороной, могучий и очень красивый. Диаго зовут.
Но суть не в этом. Мне дико непривычно, что кто-то вот так просто берёт и принимает за меня решения, снимает с моих плеч ответственность, говорит, что делать… Это сбивает с толку и возмущает.
Особенно тем, что возмущаться в моей ситуации глупо.
Приходится признать, что вздыхать о настоящих сильных мужиках одно, а быть с таким, совсем другое. Я привыкла сама за себя отвечать, ни на кого не полагаясь. Привыкла тянуть все решения и всю ответственность на себе и действовать так, как сама считаю правильным, ни на кого не оглядываясь.
И как уживаться с таким вот экземпляром властной мужественности в глубоко-патриархальном обществе, пока не знаю.
– Отец утром спрашивал о тебе, когда вызывал меня к себе. Мне пришлось сказать, что ты в моём доме раненная и ничего не помнишь после случившегося, – неожиданно признаётся Федерик, заставив меня похолодеть внутри.
– Он… поверил? – спрашиваю тихо."
"– У меня нет причин полагать иначе, – обтекаемо отвечает муж.
Что ж… я должна задать этот вопрос.
