Тысяча сияющих солнц

Прошлый раз она рассказывала про атомы кислорода в атмосфере, что окрашивают небо в голубой цвет. «Если бы не атмосфера, – тараторила тогда Азиза, – небо было бы все черное, а солнце было бы еще одной большой звездой, горящей во мраке».

– Азиза сегодня пойдет с нами домой? – интересуется Залмай.

– Не сегодня, – устало говорит Лейла. – Потерпи еще немного.

Залмай направляется к качелям – походка совсем как у отца, вперевалочку, носками внутрь, – пихает пустое сиденье, шлепается на бетон и выдергивает из трещины травинки.

– Вода испаряется из листьев – представляешь, мама? – совсем как из мокрого белья, сохнущего на веревке. А дерево высасывает воду из почвы, и она идет через корни, через ствол, через ветки – к листьям. Это называется испарение.

Интересно, что талибы сделают с Кэкой Заманом, если его тайные уроки откроются, думает Лейла.

При ней Азиза, что называется, трещала без умолку, голосок ее звенел, руки ходили ходуном. Какая-то она стала дерганая, словно бы и не она совсем.

Были и еще перемены. Под ногтями у Азизы завелась грязь – и девочка, чтобы мать не заметила, стала прятать руки под себя. Когда рядом кто-нибудь принимался плакать или в поле зрения появлялся маленький приютский ребенок с голым задом и масленой от грязи головой, Азиза отводила в сторону глаза и громко заговаривала – все равно о чем. Прямо как хозяйка, старающаяся отвлечь внимание гостей от непорядка в доме и замурзанных детей.

Ответы на все вопросы были расплывчатые, но веселые.

А другие дети тебя не обижают?

Ты хорошо ешь? Нормально спишь?

Когда Азиза принималась изъясняться в такой уклончивой манере, она здорово напоминала Лейле Мариам.

И еще Азиза стала заикаться. Первая обратила внимание Мариам. Заикание было легкое, но отчетливое, особенно на словах, начинающихся с «т».

Лейла кинулась к Заману.

Директор нахмурился и сказал: наверное, она всегда такая была.

Они уходят из приюта и берут с собой Азизу.

– Поторопитесь, – ворчит Рашид, – мне через два часа на работу.

Его только что взяли в «Интерконтиненталь» швейцаром. С двенадцати до восьми, шесть дней в неделю Рашид распахивает двери в машинах, подносит багаж, затирает шваброй грязные следы.