Тысяча сияющих солнц

Бывает, в конце рабочего дня повар ресторана разрешает Рашиду забрать с собой кое-какие остатки – только молчок насчет этого! – холодные фрикадельки, засохшие крылышки цыплят, слипшийся комкастый рис. Рашид заверил Лейлу, что, как только они поднакопят денег, Азиза вернется домой.

На Рашиде форма швейцара – темно-красный костюм из синтетики, белая рубашка, галстук на резинке; из-под фуражки с козырьком выбиваются седые волосы. В непривычном наряде у Рашида на удивление благостный, незлобивый вид. Такой и мухи не обидит.

Ну просто тихий, кроткий человек, который безропотно сносит удары судьбы.

В ларьке с игрушками Залмай хватает резиновый мячик в желто-синих разводах.

– И ты себе что-нибудь выбери, – благосклонно предлагает Рашид Азизе.

У той разбегаются глаза.

– Живее, через час мне надо быть на службе.

Азиза останавливает свой выбор на забавной игрушке, вроде крошечного автомата по продаже жевательной резинки. Сунешь в щель монетку, выкатится шарик жвачки, потом откроется крышечка снизу – и монетка опять у тебя в руках.

Узнав цену, Рашид высоко поднимает брови. Следует яростный торг.

Мячик остается у Залмая.

– Ну-ка, положи на место, – говорит он Азизе таким тоном, будто она в чем-то перед ним провинилась. – Слишком дорого.

По пути в приют Азиза мрачнеет на глазах, уже не размахивает руками, не щебечет птичкой. Так происходит всякий раз перед расставанием. Теперь Лейла изображает оживление, нервно смеется, старается говорить о веселом. А когда ей не хватает слов, вступает Мариам.

Настает минута прощания.

Рашид садится в автобус и уезжает на работу. Азиза машет рукой и понуро бредет вдоль стены приюта. У Лейлы из головы не идет дочкино заикание. Что она там говорила про перемещения тектонических плит?

Они происходят так ужасно глубоко, что на поверхности ощущается только легкая дрожь.

– Убирайся, уходи! – кричит Залмай.

– Тише, – успокаивает его Мариам. – На кого это ты кричишь?

Залмай показывает пальцем:

– Вон на того мужчину.

У их калитки стоит какой-то человек и смотрит на них.

Вот он отрывается от стены и ковыляет навстречу им. Вот он расставляет руки.

Лейла замирает на месте.

Из горла у нее вырывается клокотание.

Ноги подкашиваются. Опереться на Мариам… да где она? Нет, не надо шевелиться. И дышать не надо. И моргать. А то вдруг возникший перед ней образ пропадет. Развеется. Исчезнет.

Оцепеневшая Лейла смотрит на Тарика. И боится вздохнуть. И не может насмотреться.

Проходит целая вечность.

Лейла зажмуривается. Открывает глаза.