Тысяча жизней подряд

Красота Мегги не бросалась в глаза, как красота Виктории, и все же я считала нашу колдунью намного милее. Кроме того, ей были присущи верность и мужество. Она никогда не забудет, что сделала для нее бабушка, когда Мегги выбросило на берега Олдерни и она сама не знала, что с ней происходит. Мне лишь хотелось, чтобы Питер наконец набрался смелости и попросил Мегги о свидании, потому что, несмотря на то что эти двое были совершенно разными, они очень нравились друг другу. Ведь вскоре жизнь Мегги будет находиться в постоянной опасности, если она и дальше будет придерживаться своего плана покинуть Олдерни, чтобы освобождать Душелишенных.

Внезапно я почувствовала себя ужасной эгоисткой. Мегги была готова выполнить свою задачу без единого колебания и даже пожертвовать ради этого жизнью.

Когда я полчаса спустя снова спустилась в магазин, Мегги и Питер все еще стояли у прилавка. Заметив меня, они испуганно отпрянули друг от друга.

– Мне пора, – сказал Питер.

Но вместо того, чтобы уйти, он вытащил из кармана сложенную бумажку. – Это для тебя. – Он протянул ее мне. – Чуть не забыл.

– Большое спасибо. – Размашистый почерк, весьма старомодный на вид, которым было написано мое имя, был мне не знаком.

– Всего хорошего, Мегги, – сказал Питер. – Это был лучший пирог, который я когда-либо ел.

– Ты всегда так говоришь. – Она теребила колечко пирсинга в своей брови. Верный признак того, что Мегги нервничает.

– Потому что это правда, – важно произнес Питер и вышел.

– Тебе нужно сходить с ним куда-нибудь, – предложила я, когда дверь магазина закрылась за почтальоном. – Ты ведь его любишь.

– Подожду, пока он позовет меня, – угрюмо отозвалась она.

Я тихонько вздохнула. Похоже, позже мне придется заняться этой проблемой.

Я отправилась в форт пешком. Такая прогулка заняла почти целый час, но зато помогла мне справиться с волнением. Кроме того, солнце ярко светило на небосводе, и кто знал, сколько еще раз в ближайшие недели будет стоять такая погода.

Бабушка укоризненно посмотрела на меня, когда я рассказала ей о приглашении Арвин. Записку же, которую Седрик передал мне через Питера, я от бабули предусмотрительно утаила. «Тебе не стоит злить Селину», – было написано в ней. Эта строчка даже отдаленно не походила на любовное письмо, и тем не менее я водила пальцами по четким буквам, а потом спрятала записку в свой дневник.