Тысяча жизней подряд

– Значит, он не погиб тогда, – пробормотала я. – Ведь арабское войско было разгромлено.

– Так и было, но при отступлении они захватывали людей в плен. Одной из пленниц была моя мать.

– Она была еврейкой? Так вот откуда имя Самуил!

– Да, – подтвердил он. – Она была очень красива, и мой отец влюбился в нее. Вернувшись в Мекку, он сделал ее своей старшей женой. Как ты понимаешь, для того времени это было достаточно радикальное решение.

– А сама она тоже любила его? Я не могу себе даже представить, как это – выйти замуж за мужчину, у которого уже есть другие жены.

Рафик пожал плечами:

– Таков обычай. Его никто не подвергал критике.

– Но ведь твоя мать была еврейкой. А евреи моногамны, – продолжала настаивать я.

– Мой отец вступился за нее, и она не хотела предъявлять ему дополнительных требований. И, если тебе так будет спокойнее, – подмигнул он мне, – моя мать всегда знала, что она – единственная женщина, которую отец любил по-настоящему, и да, она тоже очень любила его.

Я почувствовала, как в моей груди разливается тепло.

– Ты хочешь сказать, что ради любви нужно быть готовым к компромиссам?

– Я ничего не хочу сказать. Просто рассказываю тебе историю моих родителей.

Рафик вытянулся на пледе рядом со мной. Несмотря на жаркую погоду, он, как обычно, был одет во все черное, хотя теперь его одежда была скроена довольно просто. Хотя тот, кто привык к зною арабских пустынь, вряд ли станет возражать против легкого ветерка французского лета.

– Как ты стал Странником?

– Мне было десять лет, когда я тяжело заболел.

Никто не мог меня исцелить – я уже находился при смерти. Но мой отец не был готов отпустить меня. Его род обладал особой связью с духами пустыни, поэтому отец увез меня ночью в пески, умоляя их спасти меня.

Я представила себе Рафика: маленький, больной, жалкий мальчик, дрожащий в руках отца в ночном холоде пустыни. Его голос теперь звучал так, словно доносился из того давно ушедшего времени.

– Джинны услышали его и снизошли до меня. Моя смерть уже была близка, и джинны поведали моему отцу, что могут спасти меня только дыханием джиннов и что это дыхание навсегда свяжет мою душу с этим миром.

Мой отец согласился, и я стал Странником. С тех пор я навсегда привязан к земному бытию. Да, я повзрослел, но после того, как мне исполнилось двадцать пять, я перестал стареть.

– И твоя душа никак не может вернуться к Первоначальной?

Сама я выросла, твердо веря в то, что Первоначальная душа – средоточие энергии всех душ.