Тысяча жизней подряд

Рафик покачал головой:

– Бог создал людей из земли, джиннов – из огня, а ангелов – из света. Когда джинн умирает, его душа превращается в огонь и ветер пустынь. Думаю, с моей будет нечто подобное. Если я вообще когда-нибудь умру. Мы, Странники, очень живучие.

– Потому что мы объединяем в себе наследие по крайней мере двух видов существ. Это и делает нас бессмертными. Убить нас можно, но сами мы никогда не умрем.

– Ты уверен, что твоя душа не сможет вернуться?

Рафик улыбнулся мне.

– Нет, – ответил он. – Я не уверен.

Но спросить не у кого.

– Ты злишься на своего отца за то, что он решил твою судьбу?

– В течение многих веков я часто испытывал к нему ненависть. Прежде всего тогда, когда терял тех, кого любил. Жену, детей. Я пережил их всех. Но в какой-то момент я понял, каким даром вознаградили меня джинны и какую ответственность я несу. Мир – совсем не простое место, и в нем достаточно людей, которые нуждаются в помощи.

– Например, Седрик, Ной и Арвин, – подсказала я.

– Мне тоже нужна твоя помощь.

– Ты все еще хочешь научиться блокировать свою магию?

– Не думаю, что у меня получится. Я не могу подчинить себе свою магию. Да это уже и не важно.

– Магия не подчинялась тебе, потому что ты отчаянно хотела отречься от нее. Тебе стоит бережнее к ней относиться. Она будет следовать твоей воле только в том случае, если ты ее примешь.

На кончиках пальцев я ощутила покалывание, и из них вырвались тонкие нити душевного сияния. Рафик взглянул на голубую дымку.

– Поверни ладони вверх.

Дай ему увидеть небо.

Я последовала его совету, и сияние сгустилось.

– А теперь пусть летит, – тихо сказал Рафик, словно боялся помешать моей сосредоточенности.

Я нарисовала крылья в своем воображении, и сияние моей души превратилось в маленьких стрекоз, которые одна за другой поднимались с моих ладоней в летнее небо. Их становилось все больше и больше, и полупрозрачные крылышки переливались на солнце всеми цветами радуги.

– Сейчас попробуй сжать ладони. И все прекратится.

Ничего не получится, но я готова была сделать ему одолжение.

Осторожно, стараясь не раздавить стрекоз, я сжала руки в кулаки. Я все еще ощущала покалывание, но сияние души вернулось в мое тело без всякого промедления. Когда я снова разжала руки, в ладонях было совершенно пусто.

Рафик торжествующе улыбнулся:

– Все очень просто, правда? Магия повинуется тебе.

– Но я же абсолютно ничего не сделала.

– Нет, сделала. Ты приняла ее существование и признала магию частью себя.