Но почему…
Два года. Это ребенок Роберта?
Тогда почему они не вместе? И почему он не позаботился о ней? Как он мог допустить, чтобы она одна растила сына… А, судя по всему, это так.
Она бросила блестящую карьеру, вернулась домой, устроилась на работу официанткой. И не торопится снова в Москву.
Как она сама мне сказала - из-за Матвея.
Теперь все становится на свои места…
А наглый головастик уже лезет мне на шею.
- Будешь моей лошадкой?
Нет, это нормально вообще?
23
Кирилл
Я, наконец, оборачиваюсь к Яне.
И спрашиваю:
- Чей он сын?
- Мой! Понятно? Только мой.
Вот, значит, как...
- Матвей, прекрати! Так нельзя делать, - очень строгим голосом произносит Яна.
Обращаясь уже не ко мне.
Надо же. Никогда не представлял ее в роли строгой мамы. Очень грозно звучит! Я бы сразу наложил в штаны и послушался.
Но Матвею хоть бы хны.
Он забирается мне на плечи. Я обхватываю ладонями его ноги - очень боюсь, что он опрокинется назад.
- Ты там как, нормально? - спрашиваю я, пытаясь вывернуть шею.
- Поскакали, лошадка!
Я осторожно встаю.
- Прекрати! - шипит на меня Яна. - Отпусти его.
- Парень хочет прокатиться. В чем проблема?
- Какая высокая лошадка! - радуется Матвей. - Скачи вон туда. К качелям.
И я скачу.
Под злым взглядом Яны.
Чего она так бесится? Дети не всегда слушаются родителей. А я вообще не обязан ей подчиняться. В угол меня поставить вряд ли получится...
Я не то чтобы скачу. Просто прогуливаюсь по саду, боясь уронить драгоценную ношу.
И, после очередного круга, оказываюсь лицом к лицу с женщиной средних лет, похожей на Яну.
- Бабуль, дядя - моя лошадка, - радостно сообщает ей мой наездник.
- Здравствуйте… Елена Викторовна, - произношу я.
С трудом, но все же вспоминая имя мамы Яны.
- Здравствуй, Кирилл.
- Мы с вами как-то общались по телефону… Давно.
- Да, я помню.
- Но! Поехали! - прыгает у меня на шее Матвей.
И светский разговор с мамой Яны приходится завершить.
Я еще немного работаю вьючным осликом. Потом Матвей просит покатать его на качелях.
- Выше, еще выше! - вопит он.
А я боюсь его раскачивать. Прямо сердце замирает, когда он, хохоча, подлетает вверх.
- Поиграешь со мной в трансформеров? - пацан теребит меня за брючину.
- Можно.
- Пошли!
Он несется в другой конец сада, к маленькому детскому домику. А я его сначала не заметил. И на качели не обратил внимания. И на игрушки…
Я вообще думал, что Матвей - это мужик. И бесился от ревности. И надеялся, что Яна из нас двоих выберет меня...
