У врага за пазухой (СИ)

Сажусь на диван и тут же встаю. Неуютно. Не могу избавиться от чувства, что теперь я даже сидеть здесь не имею права.

- Уже жалеешь? – Улыбка Яра напоминает оскал.

- Я не просилась на это расследование. Все десять лет я считала тебя убийцей отца и мечтала лишь об одном – вывести на чистую воду.

- Отлично вывела. – Аплодирует Вольский. - Я бы даже сказал - завела!

- Папа был здоров до суда. В тюрьме умер через год. Сам понимаешь, как это выглядело.

За ребрами словно сжатая пружина. Распрямится – превращусь в слезливую тряпку.

- Ты поэтому спрашивала о мести? А я, идиот, думал, что это сочувствие.

Не могу разговаривать с ним так – на расстоянии, как с чужим. Тело ломает от желания обнять, прижаться головой к груди, вдохнуть уже родной запах.

Как же быстро я вросла в Ярослава Вольского! Стала слабой рядом с ним, спрятала все свои защитные колючки...

- Так мой ответ тебя убедил? Обвинения сняты? Или нужны доказательства? Развернутый отчет, чем я занимался в те проклятые месяцы. Сколько пил? Сколько ночей мечтал сдохнуть? – снова заводится Яр.

– Думаю, если поднапрячься, смогу вспомнить всё в подробностях. Даже сколько баб перетрахал, пока перестал представлять лицо жены.

- Я знаю, что ты ничего не делал. Теперь знаю. – Подхожу к нему, как к плахе. Тянусь к груди. Скольжу ладонями по рубашке.

- Счастье-то какое! Не зря взялась за это дело.

Яр не двигается. Никаких объятий. Никакого тепла. Чужак.

- Я... – Губы пересыхают. В голове только одна фраза. Не нужно ее сейчас произносить.

Слишком много между нами недоверия. Целая китайская стена лжи.

- Не противно было? Каково оно - трахаться с тем, кого ненавидишь?

- Нет, – мотаю головой. - Я люблю тебя, - запрещенные слова сами срываются с губ, и сердце замирает. - Люблю так сильно, что больно.

Не знаю, на что я надеюсь, признаваясь в чувствах... Хотя нет, вру. В глубине души, как обычная влюбленная идиотка, я мечтаю получить ответное признание. Любовь за любовь. Если не на словах, то хотя бы увидеть его во взгляде.

Но момент подобран дико неудачно.

В глазах Яра прежняя чернота, а слова... После небольшой паузы он говорит совсем не то, что я надеялась услышать.

- Мне нужно остыть. – Яр отрывает меня от себя и поворачивается в сторону выхода.

Без его поддержки я безвольным облачком опускаюсь на диван.

- Не жди, - говорит, не оглядываясь. - Ложись спать. Завтра прилетает Китаец. Хрен его знает, как все пойдет. Лучше отдохнуть.

- Тебе тоже... – хриплю в спину. – Не исчезай надолго.