У врага за пазухой (СИ)

Хоть до второго пришествия, босс! – уверенно кивая, произносит Федор, и спустя пару мгновений мы остаемся вдвоем в огромном гараже.

Весь кошмар позади, а ждать Ярослава, оказывается так же сложно, как и до освобождения.

Нервы ни к черту. Мочевой пузырь требует расплаты за выпитые литры воды. А Федор изображает глухонемого.

Он отказывается рассказывать, как Яр напал на след Буровых. Молчит об охраннике, которого я видела в машине под домом. И лишь когда спрашиваю про СОБР, выдает пару коротких предложений:

- Охрана сегодня занята.

Ярославу Борисовичу пришлось задействовать официальные власти.

- Целый отряд бойцов? – Икаю от волнения. – Они для него мальчики по вызову? - вырывается со смешком.

Наверное, стыдно так говорить о спасителях, но уровень связей Вольского поражает даже мое богатое воображение.

- Он был таким злым, что и один бы справился, - с неожиданной улыбкой признается Федор.

- Если бы с ним что-нибудь случилось, я бы себе не простила.

- Боссу не впервой, - звучит успокаивающе.

- Этот младший Буровой.

.. все считали его мертвым.

- Проблемный мертвец. – Федор настороженно выглядывает за дверь.

Судя по шуму мотора, к гаражу подъехала еще одна машина.

- Запасная группа захвата? – Настроение настолько хорошее, что хочется нести чушь и улыбаться.

- Это не наши. – Федор на миг тянется к чему-то под пиджаком, а затем резко расслабляется.

Не веря своим глазам, смотрю на Ломоносова и маму.

- Кирюша! – Мама первой подбегает ко мне и, оглянувшись на водителя, мажет по щеке накрашенными губами.

– Мы из-за тебя все так переволновались, что я думала, поседею.

- Мам, все в порядке. – Стараюсь не замечать это ее «я».

- Цела? Никаких ушибов, без переломов? – Окидывает меня быстрым взглядом.

- Обошлось. – Мучаю губы улыбкой.

- Как ты вообще могла позволить, чтобы тебя увезли эти мерзавцы?! Почему ты никогда не думаешь о маме? Я уже не молодая, чтобы переживать такой стресс!

Она пачкает помадой вторую мою щеку и цокает языком.

- Прости... – Ломоносов переминается с ноги на ногу.

– Это я виноват. Уточнил, не дома ли ты. И вот... – Стыдливо косится на мать. – Пришлось взять ее с собой.

- Твой начальник так переживал, что позвонил мне домой. – Мама всплескивает руками. – Как в твои восемнадцать. Ты вечно сбегала с занятий, а мне приходилось оправдываться по телефону перед преподавателями.

- Мама, мне не восемнадцать, а это не институт.

На свете не так уж много людей, которые хоть раз наблюдали за нашим непростым общением.