У врага за пазухой (СИ)

Он веселится, а я готова провалиться сквозь землю. Никакой справедливости!

— Твоими стараниями я скоро забуду, где находится офис моей компании. — Яр отбирает обувь и опускает ее на пол. — Но за заботу спасибо.

Он смотрит снизу вверх, будто сквозь брюки можно увидеть, надела я белье или нет.

— В этом у нас ничья. Ты тоже здорово усложняешь мою работу.

Почему-то вспоминается недавняя порка. Твердая ладонь Ярослава на ягодицах, звонкие шлепки и дикая смесь стыда с удовольствием. От этих мыслей к горящим ушам добавляется пылающий зад.

— Будем и дальше портить друг другу жизнь? — Ухмылка Вольского становится опасно плотоядной.

— Будем... — Задумываюсь.

Домой меня не отпустят. Скорее, затянут в кровать и будут трахать до полной потери чувств. Перспектива не такая уж и пугающая. Секс с Вольским можно отнести к особому виду искусства. Но о самоуважении и работе можно будет забыть.

— Ты так серьезно о чем-то размышляешь.

Яр ведет кончиками пальцев по моей спине. Играет на нервных окончаниях как на фортепиано.

— Прямо сейчас я не хочу ничего портить. Ни жизнь, ни работу. — Стыда становится так много, что меня переполняет. Не могу больше стыдиться. Кладу ладони на широкие плечи и целую небритый подбородок. — Хочу кое-чего другого.

Руки Яра все еще на спине, но взглядом он раздел меня догола и поставил в позу.

— Мне это очень нужно, — приподнявшись на носочки, выдыхаю ему на ухо.

В карих глазах пожар, а ниже пояса — полная боевая готовность. Хоть сумочку вешай!

— Хочу от тебя оладьи.

Я резко отстраняюсь от этого потрясающего мерзавца и, пока не нагнули, решительной походкой иду в кухню.

Никогда не относила себя к чопорным дамочкам. Трудно быть снобом после второго брака! Однако от вида Вольского в домашних штанах и с голым торсом становится не по себе.

Неискушенный мозг не знает, на чем концентрироваться, — на роскошной мускулистой спине или на идеальных оладьях в тарелке. Взгляд то и дело скользит от стола к повару.

— Это такая месть? — чуть не облившись кофе, не выдерживаю я.

— Не понимаю, о чем ты. — Гад даже бровью не ведет. Собран, словно у нас не завтрак, а операция по пересадке сердца.

— Твой вид. Ты всегда готовишь для женщин полуголым?

— Дай подумать... Нет! — Он подкладывает мне добавку. — Я для них вообще не готовлю.

— Хочешь сказать... я первая? — Руки замирают над тарелкой.

— Остальным хватало меня самого. Ты первая настолько ненасытная, что приходится докармливать.