У врага за пазухой (СИ)

Чтобы избежать слива информации, Ломоносов берет под личный контроль выпуск всех статей о Китайце. Сам занимается версткой. Сам корректирует. Сам вешает «заглушку» на главную страницу сайта с текстом «Скоро здесь появится важная новость».

Боясь вмешательства, все мы переходим на особый режим работы. Добровольный домашний арест. Никаких звонков. И никакой электронной почты.

Черновики статей и правки получаем и отправляем на флешке. Для этого Федор трижды в день мотается в редакцию и обратно. Возит файлы, запоминает ценные указания от моего босса и присматривает за порядком в редакции.

Именно от Федора я узнаю самое странное - то что половина работников отправлена в отпуска и командировки, а главред ночами спит на диване в приемной и не ходит никуда дальше лифта.

Последнее вводит в ступор. Насколько я помню, это первый случай такой подготовки к любому форс-мажору. Все прежние громкие разоблачения проходили в штатном режиме. Для подстраховки в офисе редакции дежурил кто-нибудь из охранников бизнес-центра.

А вместо личного телохранителя домой и из дома меня возил Ломоносов.

Поначалу кажется, что я ни за что не выдержу таких мер безопасности. Не смогу сидеть взаперти почти неделю. Взвою волком от безделья и скуки. Но почему-то не воется.

Первые дни со мной круглосуточно находится Ярослав. Мы вместе спим, вместе готовим и так же вместе работаем.

Мой сексуальный конвоир оказывается бесценным источником информации. Яр знает всех, о ком рассказала Галина Петровна. Благодаря ему за пару дней удается разобраться в сложных криминальных связях Китайца.

А за третий день, когда Яр уезжает на работу, получается превратить эти знания в черновики статей.

- Мне теперь придется отдать тебе половину гонорара, - смеюсь я, лежа у него на груди после очередной эротической схватки.

- Я предпочитаю брать натурой, - издевается это голое совершенство.

- Обязательно передам Ломоносову, что ты его хочешь.

Кошусь на цветы, которые он сегодня принес. Мой первый букет за.

.. О периоде лучше не думать. Муж никогда не понимал подобных трат. А за трудовые подвиги на работе меня одаривали лишь красивыми бумажками в деревянных рамках и изредка премиями.

- Ломоносов? Извращенка! – Вольский переворачивается, подгребая меня под себя. – Все расчеты только с тобой! Никаких посредников или исполняющих обязанности.

- Там у нас еще Вика есть. Босс может уполномочить ее...

- Нет, - обрывает Вольский. – Я сказал. Обойдемся без замен.