Убей свою любовь

– Может, бойца возьмете?

– Нет, я сама. У меня достаточно маленький вес, не буду шуметь, если там кто-то есть, а ваши... лоси могут просто нечаянно лишнего шума наделать – понимаете? Если там снайпер – у него все органы чувств работают обостренно...

Маросейкин, человек опытный и профессиональный, не принял мои слова за бабью дурь.

– Хорошо. Но все-таки... Хамедулин, Кирилов, подстрахуйте девушку! – крикнул он, и тут же рядом со мной и Никитой выросли два парня в натянутых на лица масках.

Не знаю, какое чутье повело меня туда, на чердак прачечной. Не бывает так, чтобы где завтракал, туда и обедать явился. Но меня тянуло именно в то место, на котором пару лет назад омоновцы, помогавшие мне вывезти раненого отца из больницы, обнаружили оборудованную снайперскую «лежку». Именно отсюда был произведен выстрел тогда, и чудом я осталась жива. Не знаю почему, но мне очень хотелось посмотреть, что там сейчас. Знаком дав понять неотлучно следовавшему за мной Никите и омоновцам, чтобы остались, я пошла вперед.

Нехорошие предчувствия гнали меня вверх по лестнице, и я, зажав в руке пистолет, осторожно кралась выше и выше, боясь издать лишний звук. В дверном проеме я замерла, прислушиваясь. На чердаке было тихо. Пошла дальше, прижимаясь спиной к стене и молясь, чтобы под ноги не попало что-то хрусткое или ломкое, часто замирала на месте и закрывала глаза, выравнивая дыхание. У небольшого окна, выходившего как раз на крыльцо приемного покоя, спиной ко мне лежал человек. В руках он держал карабин, приникнув к оптике глазом, и, похоже, занятие так увлекло его, что он совсем забыл об осторожности. Нужно было действовать. Я прицелилась, и тут человек дернулся от отдачи приклада:

Я собрала всю волю в кулак и влепила пулю в обтянутый трикотажной шапочкой затылок. Снайпер дернулся всем телом и вытянулся, уронив простреленную голову на карабин.

– Гаме мшвидобиса! – процедила я фразу, неоднократно слышанную от Бесо, и только сейчас позволила себе выглянуть в окно.

Мне показалось, что я схожу с ума. Посреди двора стояла каталка, с которой ветром сорвало простыню, а на ней... на ней я увидела только свернутые одеяла и манекен, который используется для обучения студентов основам реанимации. Его любовно зовут «Вася», «Петя» или еще каким-то мужским именем. В левом виске «Васи» зияла дыра такого размера, что даже отсюда я прекрасно ее видела.