Убей свою любовь

 – Долго на этот раз Акела выясняет, серьезное что-то? – Он кивнул в сторону патрульной машины, где все еще беседовал о чем-то со старшим наряда мой муж.

– Не знаю. Вернется – расскажет.

Меня тоже беспокоили затянувшиеся переговоры. Да и папа заметно нервничал, курил уже третью сигарету, чего никогда не позволял себе в спокойном состоянии. Но вот наконец Саша выпрямился, кивнул водителям, ожидавшим его чуть поодаль, и пошел к нам.

Он помог мне сесть, вернул Семену его пиджак и забрался в «Мерседес» на заднее сиденье, взял меня за руку:

– Ну? – повернулся с переднего сиденья отец, недовольно наблюдая за тем, как с другой стороны от меня усаживается Семен – слишком медленно, по папиным понятиям.

– Ерунда, – коротко бросил Саша, и я поняла, что он не хочет говорить при Семене.

– Хорошо, позже, – буркнул отец, отворачиваясь.

У ворот кладбища творилось настоящее вавилонское столпотворение – столько машин и людей я не видела уже давно. Создавалось впечатление, что проводить в последний путь Медею явилась, во-первых, вся грузинская диаспора, а во-вторых, и все, кого принято называть «представителями теневого бизнеса».

– Не выпускай ее из виду ни на минуту, – распорядился отец, искоса глянув на моего мужа, и первым вышел из машины.

Около него сразу оказался телохранитель, и они двинулись по направлению к воротам. Мы с Сашей тоже вышли, причем муж крепко взял меня за запястье и, повернувшись к водителю, бросил:

– Машины на парковку, к самому выезду.

Мне очень нравилось наблюдать за тем, как муж раздает приказы отрывистыми фразами, как его лицо делается непроницаемым, как весь облик начинает излучать силу и уверенность. Меня это всегда покоряло. Я невольно сравнивала его с многочисленными знакомыми – бывшими однокурсниками, сотрудниками академии, где работала, да просто с молодыми – и не очень – людьми на улицах и понимала, что они не в состоянии выдержать сравнения.

Могила Медеи располагалась на центральной аллее, и, судя по размерам предполагаемой оградки, Бесо собирался со временем захоронить здесь всю семью. Ужас какой-то...

Бесо в черном костюме стоял на коленях у большого гроба, а рядом с ним – три его дочери в черных платках. За ними толпились три зятя и семеро внуков.