Убийство городов

Только вздрагивали ноги с единственным башмаком, и сквозь продранный носок виднелся палец.

Появился человек в джинсах и футболке. Ткань футболки облегала литую грудь, круглились бицепсы, выступал боксерский подбородок. Человек держал под мышкой красный рулон. Брюнет принял рулон, развернул. Батальонное знамя из малинового бархата, с желтым профилем Ленина и вышитой надписью: «За нашу Советскую Родину», колыхалось в руках брюнета.

Рябинин помнил, как малиновое полотнище реяло над головой комбата, когда тот в последнем порыве ринулся навстречу пехоте и несколько уцелевших в бою ополченцев, и с ними Рябинин, устремились за знаменем.

Теперь знамя было без древка, с оборванным краем.

– Как говорится, со всеми воинскими почестями. – Брюнет подошел к комбату и широким взмахом, как стелят скатерть на стол, накрыл Курка знаменем. Тело комбата бугрилось под знаменем, торчали ноги с одиноким башмаком, из продранного носка белел палец.

– Давай, запускай! – приказал по телефону брюнет. Раздался рокот танкового двигателя.

Рябинин в ужасе знал, что случится. Не хотел смотреть. Хотел забиться в бетонный угол. Но кто-то незримый, от земли до солнца, беспощадно приказывал: «Стой и смотри!»

Рокот стал приближаться, послышался лязг гусениц. Артист перестал извиваться, лег лицом к небу и запел: «Я возвращаю вам портрет, я о любви вас не молю. В моем письме упрека нет, я вас по-прежнему люблю!» Он пропел: «портрэт», как, должно быть, пел в одесском ресторане, грассируя, с выпуклым «э».

Рябинин увидел в проем, как появился танк – башня, пушка, близкие масленые катки, провисшие гусеницы.

Танк остановился. Чуть изменил направление. Нацелился на красное полотнище. Двинулся на лежащих, с хрустом, лязгом кромсая их гусеницами. Рябинин видел, как мелко задрожали ноги комбата, как разорвали скотч и раздвинулись ступни Артиста. Танк прокатил, оставляя липкое страшное месиво бархата, крови, костей.

Рябинин лег на бетонный пол и беззвучно плакал.

Он лежал час или два, без движений, без мыслей. Больше не было жестокого приказа: «Стой и смотри!» Невидимый повелитель добился своего.

У Рябинина не оставалось души, памяти, мыслей. Все слиплось в красное мокрое пятно, сквозь которое не виден был мир.

Услышал негромкий стук автомобильного двигателя, крики, команды. Дверь в каземат отворилась, и кто-то крикнул:

Рябинин поднялся, вышел. Посреди двора стоял автобус с решетками на окнах, дорогой джип и небольшой грузовик. Солдаты выводили из тюремного здания людей, загоняли в автобус.