Убийство городов
0 прочтений
Внутри было прохладно, сладко пахло ладаном, в пятнах солнца бледно горели свечи. Золотились иконы, и священник отец Владимир в золоченых ризах, с золотой бородкой сам казался ожившей иконой.
Кольчугин купил три свечки, приблизился к образу Богородицы, перед которым сиял подсвечник. Попытался зажечь свечу, поднося ее к огоньку горевшей свечи. Глаза не видели, руки дрожали, и он все время промахивался. Не сумел поместить фитилек в язычок огня.
– Позвольте, я вам помогу. – Молодая женщина в светлом платке смотрела на него с сочувствием.
– Как вы поживаете, Дмитрий Федорович? Как ваше здоровье? – незаметно подошел отец Владимир с тихим милым лицом, на котором светились кроткие голубые глаза.
– Благословите, отче. – Кольчугин трижды коснулся щекой шелковистой бородки священника.
– Молюсь о вашей супруге. Она была душой нашей общины. Нам ее не хватает.
– Мне тоже ее не хватает.
Священник отошел туда, где невидимый пел хор трогательными нестройными голосами, такими же бледными, как огоньки свечей в пятнах солнца. Кольчугин прислушивался к хору, в котором когда-то пела жена. Его чуткий слух в суеверной надежде ожидал услышать родной голос, и его отсутствие еще сильнее напоминало о жене, которая так любила этот храм.
Он выбрал место в церкви, где три года назад находился гроб жены. Теперь это место пустовало. Он встал туда, где стоял в день отпеванья, близко к изголовью, откуда был виден белый выпуклый лоб жены, ее строгие темные брови и сжатые губы. На мгновенье почувствовал горячую волну близких слез, но не пустил их.
Он пришел в храм, чтобы повидаться с женой. Получить от нее напутствие перед тем, как отправиться на свою очередную войну.
«Провожать тебя я выйду, ты махнешь рукой», – печально говорила она, отпуская его в Афганистан, или в Анголу, или в Эфиопию. Подводила к черной «Волге», которая уносила его в аэропорт.