Убийство городов

И некоторое время, когда самолет резал крылом синеву, образ жены следовал за самолетом, ее лицо прижималось к иллюминатору, а потом исчезало. В стреляющих горах или джунглях он почти не вспоминал о ней, окруженный солдатскими панамами, хлюпающей сельвой, красными бинтами лазаретов.

Но, боже, как прекрасно было ее лицо, когда он возвращался домой. Звонил в квартиру. Дверь распахивалась. И, казалось, распахивается ее лицо, полное изумления, восхищения, лучезарного света. Он влетал в этот свет, сверкал в нем.

Очищался от копоти, жестокой ярости, болезненной страсти, заставлявшей его двигаться в военных колоннах, созерцать гибнущие континенты.

Шла служба. Появлялся и исчезал отец Владимир. Развешивал синий дым, плыл в золоченом облачении, не касаясь земли. Хор в своих песнопениях плел бесконечную пряжу, завораживал. Таинственный язык, на котором шло богослужение, был понятен Кольчугину не словами, а восхитительной музыкой этих слов. Они постигались не разумом, а печальным и любящим сердцем.

Синие волнистые горы с гаснущей зарей, и он сидит в ночном саду незнакомой виллы. Вокруг него зеленые светлячки танцуют бесшумный танец. И назавтра с отрядом сандинистов он уйдет в стреляющую сельву, неся на плече трубу миномета.

Марлевый полог в номере придорожной гостиницы и огромная, как желтый лимон, луна. Ее отсвет на стволе автомата, на стакане с водой, на слюдяных крыльях летающих муравьев, покрывших стол дрожащей чешуей.

Наутро с колонной вьетнамцев, преследующих отряды Пол Пота, он углубится в душные джунгли. Алебастровый слон, иссеченный осколками, мелькнет на обочине.

Коричневые, как кривые огромные черви, минареты Герата. Вертолеты, скользя между ними, идут на удары, выпускают черные остроконечные вихри. Боевые машины пехоты втискиваются в тесные улицы, поливая огнем глинобитные стены. И он вцепился в кромку раскрытого люка, успел разглядеть раздавленный гусеницами куст красных роз.

Кольчугин слушал хор, в котором голоса струились, как тихие стебли, и в них недоставало одного, бесконечно любимого голоса.

Вера жены, которая тихо, год от года, расцветала в ней, ее хождения в храм, книжицы и жития, с которыми она возвращалась, ее иконки, которыми увешивала стены своей комнаты, ее посты, паломнические поездки – все это было связано с ним, с его военными походами, когда она молилась о нем.