Убийство с отягчающими

 – Сейчас мы их сделаем тихо и без пыли. Автомат брать?

– А он у тебя где, в райотделе? – поинтересовался Полянский.

– Что я, идиот – там его хранить? Стащат! Дома, конечно, в сейфе.

– Конечно, дома, – осипшим голосом сказал опер ГУВД. – Я просто не подумал.

– Автомат не нужен, – предупредил советник. – В остальном все правильно. Подходишь к дому, стучишь, мы входим.

– А в МУРе ставки есть?

– Две, – сознался Сидельников. – В отделе по раскрытию преступлений в сфере компьютерных технологий и в отделе по раскрытию преступлений, связанных с культурными ценностями.

– Все когда-то с нуля начинали, – по-периферийному деловито заключил дежурный и включил передачу. – Но это потом. Сейчас надо дело делать.

– Правильно, – согласился Полянский. – А то мы тут все разговоры разговариваем.

И вдохновленный перспективами престарелый капитан милиции привез бригаду Кряжина к дому с черепичной крышей и кирпичными стенами. Железные ворота, кованая ограда.

– Витька! – нажав у двери кнопку, сказал в переговорное устройство (увидев это приспособление, Кряжин снова вспомнил о цивилизации) дежурный.

– Ты какого хрена приперся? – донеслось сквозь стены и пространство.

– По пчелиным делам. – Капитан понимающе мигнул приезжим, улыбнулся и, отпустив кнопку, добавил уже для них: – У него два «кавказца» во дворе – жуть. На Спаса попа порвали, который дом святил.

С каждой минутой Подмосковье открывалось для Кряжина по-новому. Ему и в голову не приходило, что в сотне километров от Москвы есть столь заповедные места, где человеческие отношения находятся в таких непривычных по столичным меркам измерениях. Причиной катаклизмов, по-видимому, явилась привычка властей отселять наиболее несогласную с их политикой часть населения за сто первый километр. В связи с этим в ста километрах от Москвы образовалась вторая линия Кольцевой, где москвичей если и ждут, то только с дрекольем.

– Я сейчас собак спущу, – пообещало устройство. – И сразу тебе будет не до пчелок.

Но дежурного это не смутило, он снова подмигнул и заговорил:

– Ты лучше открой, Витька. Я все-таки представитель власти.

– Наконец-то, – пробормотал, водя вокруг себя глазами, полными иронии, Сидельников.

Устройство больше не разговаривало, вместо него тишину улицы стал нарушать голос хозяина дома, подходящего к воротам.