Убийца возвращается дважды

Елена Васильевна едва заметно кивнула:

К кровати приблизился Колодяжный и сдержанно проронил:

– Я согласна, – повторила она, и тогда Колодяжный воззвал к Анне:

– Она же не выдержит! Вчера полдня с ней возился, еле разбудил. Хорошо, что работаю только вечером. А если бы меня не было дома?

– Геннадий Иванович опытный врач, – раздельно проговорила Анна.

– Только в моем присутствии! – воскликнул Колодяжный.

– Вы будете ждать в машине, – отчеканила Анна. – А теперь мне нужно идти. Увидимся завтра.

Направившись к выходу, она вдруг остановилась у портрета молодой темноволосой женщины.

– Ваша мама? – спросила Анна и приблизилась к полотну. – Она была настоящей красавицей.

– К сожалению, это не принесло ей счастья, – проговорила Елена Васильевна. – Мама привлекала мужчин. Они замечали ее и липли. Будь она пострашнее, осталась бы жива.

Заметив подпись художника, Анна спросила:

– Кто написал портрет?

– Мамин друг, художник Уманский.

– Я же сказала – художник.

– Здешний? Городской? – уточнила Стерхова.

– Этого я не знаю. Фамилия запомнилась с детства.

– Показалась очень красивой.

– Часто он к вам заходил?

– Кажется, Жора… – вспоминая, Елена Васильевна ненадолго задумалась. – Да, точно, Жора.

– Ага… – хмыкнула Анна, достала из сумочки телефон и спросила: – Можно сфотографировать?

Анна щелкнула портрет и несколько раз отдельно подпись художника.

Прощание не затянулось, Колодяжный охотно проводил ее к выходу и так поспешно захлопнул дверь, что прищемил ей подол пальто. По счастью, зазор между полотном и коробкой оказался достаточным, и Анна легко его высвободила.

Если бы в тот момент Стерховой пришлось описывать свое состояние, она бы сказала так: сбита с толку. Версия влюбленного художника с фамилией на букву «У» возникла весьма некстати. Обстоятельства и все имевшиеся факты указывали на виновность Гуляева, и Анна за это короткое время уже свыклась с такой вероятностью. Но оставить без внимания новую версию она не могла.

Добравшись до управления, Анна показала Платонову фотографии портрета и передала рассказ Колодяжной.

– Любопытно! – заметил Павел.

– Разузнай об Уманском все и, по возможности, разыщи его.

– Он – Жора. С каких это пор нас стала интересовать буква «ж»?

– Он же Гарик, Георгий и Гоша, – напомнила Анна.

Павел записал в телефон данные и поинтересовался:

– Можно повременить или это горит?

– Горит синим пламенем, так же как и все остальное.

– А я только что напал на след той самой аптекарши…

– Вот и крутись.