Убийца возвращается дважды

На работе нужно гореть, – пошутила Анна. – И кстати, разыщи мне фотографии Макаровой в молодости.

– А зачем их искать? Они присутствуют в деле. – Платонов взял со стола папку и достал из нее лист с наклеенными фотографиями. – Правда, не слишком презентабельные: Макарова здесь изображена в качестве потерпевшей.

Анна взяла у него лист и, оглядев снимки, спросила:

– Ну… – примеряясь, Павел оглядел саму Стерхову, – примерно на полголовы ниже вас.

– Макарова очень похожа на Панину. Возможно, убийце нравились эффектные брюнетки среднего роста.

Платонов снял со стула пакет и протянул его Анне.

– Татьяна Краюшкина раздобыла для вас рабочий халат, перчатки и респиратор.

– Вот это кстати! – Анна примерила халат и покрутилась у застекленного книжного шкафа. – С размером твоя Татьяна угадала.

Последнее замечание смутило Платонова. Порывшись в ящике стола, он вытащил оттуда листок.

– Здесь номера стеллажей, которые мы проверили.

Немного помолчав, Стерхова ответила:

– Пожалуй, пойду, хотя и не собиралась.

Не снимая халата, Анна спустилась в подвал. С собой она прихватила только респиратор, перчатки и телефон.

Встретив кладовщика, сообщила:

– Ах, это вы… – Взглянув на нее, он слишком очевидно расстроился. – Опять будете рыться? Только, пожалуйста, аккуратнее.

– Меня об этом просить не надо. Все, что можно было испортить, уже испортили до меня.

Обменявшись этими не слишком доброжелательными фразами, они разошлись в разные стороны, будто поссорившись.

Остановившись на позиции, Анна оглядела нескончаемый ряд стеллажей и обронила:

Это означало: «Так много мне не пересмотреть никогда, но я все же попробую».

Поскольку все было отработано, дело у Анны спорилось. Проверив один стеллаж, она передвинула стремянку к другому, зацепилась за мешок, который лежал в углу, в сердцах его пнула и продолжила поиски.

Перебирая содержимое коробок, Анна размышляла о том, что, если по результатам экспертизы ДНК Николай Гуляев окажется причастным к убийствам и нападению на Макарову, без улик его ни за что не привлечь к ответственности по делу Паниной. Уже не первый раз ей казалось, что, возобновив это расследование, она жестоко ошиблась. Она корила себя за то, что выбрала трудный путь, и пообещала себе впредь быть разумнее.