Убить волка (СИ)

Его голос походил на скрежет куска ржавого железа, царапающего фарфоровую тарелку. Он был пропитан какой-то демонической силой, из-за чего у всех волосы стали дыбом. Лошадь Чан Гэна взволнованно заржала и в панике рванула вперед.

— Падшие души наших племен смотрят на тебя; обломки железной брони с их могил смотрят на тебя, ха-ха-ха-ха!!! Безграничная сила Небожителей будет слать тебе неисчислимые дурные предзнаменования. Острые кинжалы нашего племени порубят тебя по частям, а после смерти тебе уготованы жуткие страдания! Твою душу разорвут на тысячи кусков тысячи демонов, и через тысячу лет не сможешь ты вырваться из их лап на свободу.

..

Внезапно, в глазах Чан Гэна, подобно наваждению, наслоились друг на друга искаженное яростью лицо принца варваров и образ окровавленных губ Сю Нян. Мальчик почувствовал, что все его тело с ног до головы окунули в леденящую пустоту. Он гневно закричал и немедленно потянулся к висящему на талии мечу – он желал немедленно лишить гнусного варвара его головы.

Однако, прежде чем он успел полностью извлечь меч из ножен, он почувствовал, как его остановила чья-то рука, небрежно возвратившая меч обратно.

Рядом с мальчиком оказался Гу Юнь, поторопившийся на выручку. Он бросил раздраженный взгляд на одержимого дикаря, болтающего вздор.

— Почему бы Вашему Высочеству не сберечь "Безграничные силы Небожителей", дабы благословить родные племена и превратить их в господствующую нацию на десятки тысячелетий вперед?

Закончив говорить, Гу Юнь натянул поводья лошади Чан Гэна и повернул голову.

Мужчина оглянулся на побледневшего мальчика, чтобы подарить ему улыбку.

— Ты действительно веришь его словам? Послушай, эти люди – мастера запугивания детей. В этом плане они опередили Великую Лян самое меньшее лет на десять. Да и что интересного в пленниках? Иди, иди! Поиграй лучше там.

Чан Гэн тут же выпалил:

— Но он посмел сказать такое...

Гу Юнь не чувствовал себя обиженным от слова совсем. Он разразился смехом, и сейчас вся его сущность источала высокомерную и дикую ауру "бушующего ветра и проливного дождя, не способного сбить его с ног".

Чан Гэн продолжал угрюмо смотреть на него. Поначалу он действительно был очень зол, но постепенно, когда эфемерные потоки ледяного тумана растаяли в беззаботном смехе Гу Юня, – слова варвара действительно приобретали совершенно иной, абсурдный оттенок.

И тут у мальчика впервые в голове вспыхнула любопытная мысль.