Убить волка (СИ)

Втыкая серебряную иглу в его тело, Чан Гэн спокойно спросил:

— Тогда как мне следует поступить? — не дожидаясь ответа, он добавил: — Прикажи что угодно.

Если бы Чан Гэн вел себя по-настоящему неподобающе: лип к нему или докучал, — возможно, Гу Юнь давно бы приказал трем сотням стражникам выселить его из своего поместья в уже построенную резиденцию Янбэй-вана.

После того, как острым клинком он разрубил бы связующие их нити, достаточно было около года проявлять к нему холодность, и все было бы кончено.

Однако Чан Гэн выражал смирение в духе «даже если ты отошлешь меня на край света, я с радостью подчинюсь приказу».

У Гу Юня уже раскалывалась голова. Он чувствовал себя собакой, кусающей черепаший панцирь — некуда было воткнуть зубы.

После длительной паузы Гу Юнь спросил:

— Как твоя рана? Тебе лучше?

Чан Гэн хмыкнул и кивнул — берег слова точно золото.

Тогда Гу Юнь продолжил:

— Как ты ее получил?

Чан Гэн спокойно произнес:

— После того, как на протяжении долгих лет тешил себя несбыточными надеждами, на мгновение впал в безумство.

Мало было несчастий...

Чан Гэн тщательно собрал серебряные иглы, заглянул в угол комнаты и зажег немного успокоительного:

— Мне пригласить Черного Орла?

— Ваше Высочество, — вдруг с самым серьезным видом обратился к нему Гу Юнь. — Вы ведете свой род из золотых ветвей и яшмовых листьев [7]. Никто не знает, сколь высоким может стать ваше положение в будущем.

В то время как все обращаются с Вашим Высочеством как с сокровищем, драгоценным камнем, ваш подданный надеется, что как бы не сложилась ваша жизнь в дальнейшем и кем бы вы не стали... Ваше Высочество всегда будет заботиться, ценить себя и помнить о важности своего статуса.

Большая часть лица Чан Гэна оставалась в тени. Непоколебимый даже перед лицом всех восьми ветров [8] он спокойно ответил:

— Хорошо. Аньдинхоу может не переживать за меня.

Чан Гэн стоял неподвижно, словно дожидаясь указаний.

Но спустя какое-то время, заметив, что Гу Юнь, лишившись дара речи, замер на месте, он развернулся и ушел.

Гу Юнь откинулся назад на подушках и сделал глубокий вдох.

Он бы предпочел, чтобы Чан Гэн горячо с ним спорил, как бывало в юности. Тогда, возможно, проще было бы с ним сладить. Поскольку, как недавно выяснил Гу Юнь, когда паршивец ничего больше не желал, то становился непрошибаем.