Убить волка (СИ)

Евнух не мог поверить, что его преданный и любящий приемный сын вдруг оказался подосланным убийцей. Тело несчастного слуги несколько раз дернулось в конвульсиях, подобно деревянной марионетке, но не успел он перед смертью вымолвить хоть слово, как дыхание его прервалось.

От шока Ли Фэн забыл, как дышать. Рядом звучала буддистская молитва, но прежде, чем Император закончил скорбеть по пожертвовавшему собой слуге, холодный металл коснулся его шеи. В рукаве настоятель Ляо Чи прятал руку в массивной железной перчатке.

Ей с легкостью можно было дробить камни, не говоря уже о том, чтобы свернуть кому-нибудь шею. Императорский меч с грохотом упал на землю.

Все присутствовавшие при этом сановники и стражники были поражены. Цзян Чун был всего лишь гражданским чиновником со слабым телом и не подозревал, что в его сердце найдется однажды столько отваги. Он решительно сделал шаг вперед и резко спросил:

— Настоятель, вы, что, с ума сошли?

С лица Ляо Чи исчезло обычное скорбное выражение. Он усмехнулся:

— О, Амитабха! Этот бедный монах не безумец.

Господин Цзян, в те времена, когда Император не давал своему мечу затупиться и устраивал всё новые и новые набеги на соседние страны, вы, наверное, еще не появились на свет.

Один из «боевых монахов» подошел к настоятелю и произнес что-то на незнакомом Цзян Чуну языке. Несколько воинов в тяжелой броне вышли вперед и встали рядом с отрядом монахов.

— Это дунъинцы! — воскликнул глава приказа придворного этикета [8].

Ляо Чи безумно засмеялся и продолжил:

— В тот год, когда Император У-ди издал указ «Жунцзинь», шестнадцать членов моей семьи погибли от рук черных ворон.

Я остался совсем один и влачил жалкое существование. После, когда в честь свадьбы старого Аньдинхоу и старшей принцессы объявили амнистию, я ушел от мира, принял учение Будды и сорок шесть лет, не жалея сил, служил ему. И вот день расплаты наконец настал.

У Ли Фэна комок застыл в горле, его голос дрогнул:

— Ты... Так ты потомок тех проклятых воров, занимавшихся в тот год контрабандой цзылюцзиня.

Да они заслуживают тысячи смертей!

— Воров? — Ляо Чи притворно улыбнулся. — Да неужели? Цзылюцзинь — причина всех бед... Речи и сердце Императора точно камень, вот только не знаю, насколько крепкие у него кости. Прошу Ваше Величество проследовать за бедным монахом на борт красноглавого змея.

— Император следует пути Будды, — сказал Ляо Чи. — Почему бы ему не последовать тогда за этим монахом.