Убить волка (СИ)

Эта женщина из семьи Чэнь привыкла без стеснения обсуждать самые шокирующие темы, но сейчас она запиналась и на её обычно строгом, будто у статуи, лице читалось беспокойство.

Никто из посторонних не знал о том, что Чан Гэна беспокоит Кость Нечистоты. Всем остальным Чэнь Цинсюй соврала, что тот еще не оправился от тяжелого ранения. Что касается использования игл для ослабления воздействия яда, то барышня Чэнь никому больше не доверяла эту медицинскую процедуру. Поэтому она была вынуждена слушать всё, что Чан Гэн говорил во сне.

Чан Гэн хотел кивнуть, но шея не гнулась — пришлось ограничиться вежливым полупоклоном.

— Не стоит, я сам справлюсь. Мне все равно потом придется идти во дворец, и я не хотел бы обременять барышню Чэнь.

Одна из городских стен рухнула. Хотя городу больше не угрожала вражеская осада, в столице царил хаос. Маршал Гу, как и многие его подчиненные, оказался прикован к постели.

Чэнь Цинсюй тоже была встревожена, но выслушала Чан Гэна и кивнула, оставив при себе то, что собиралась сказать.

Кто бы мог подумать, что Чан Гэн вдруг предложит:

— Но если вы хотели спросить у меня...

Он осекся и выразительно посмотрел на закрытую дверь, из которой только что вышел. От волнения у Чэнь Цинсюй перехватило дыхание.

Лицо принца было мертвенно бледным, когда он без малейшего стеснения открыл ей душу:

— Да, я питаю к ифу неподобающие чувства.

Чэнь Цинсюй промолчала.

Это признание... Чан Гэн говорил настолько спокойно и искренне, что это зачаровывало.

— И он об этом знает. Поэтому я прошу барышню Чэнь...

Чэнь Цинсюй тут же выпалила:

— Я никому не стану рассказывать!

Чан Гэн сложил в поклоне руки. Его одежды были легкими и невесомыми; когда юноша грациозно, точно святой, прошел мимо Чэнь Цинсюй, и представить было нельзя, что тело его утыкано иглами как у ежа.

Если Гу Юнь когда-либо в своей жизни был искренне благодарен Ли Фэну, то это произошло на следующий день, когда он узнал, что Император приказал Чан Гэну задержаться во дворце.

Он испытал невероятное облегчение и сожалел, что нельзя отправить Императору письмо с просьбой построить для принца небольшой павильон рядом с зимним павильоном и навсегда заточить его там.

Гу Юнь привык получать раны и травмы на поле боя. Раз он пришел в сознание, значит, самая опасная пора уже миновала.