Убивая Еву

Видеть, что ты не проклята, а напротив, одарена грозной силой, – неплохая компенсация за годы лютых унижений, прожитые под именем Оксаны Воронцовой.

Однако одно унижение тех лет она переживает по-прежнему остро: момент, когда ее отвергла школьная француженка Анна Ивановна Леонова. Одинокая женщина под тридцать, Леонова буквально боготворила рано развившиеся языковые способности проблемной ученицы и, не обращая внимания на грубость и испорченность Оксаны, была полна решимости раскрыть ей глаза на мир за серыми пределами Перми.

Оксану озадачивало ее внимание. Никто и никогда не уделял ей столько времени. Она сознавала, что Анна Ивановна дарит ей нечто бескорыстное, близкое к любви. Умом Оксана понимала это чувство, но отдавала себе отчет, что сама на него не способна. Физическое влечение – другое дело, и она ночи напролет проводила без сна, мучимая голым вожделением к своей учительнице, но даже это чувство умела выразить лишь угрюмым пустым взглядом.

Не то чтобы Оксана в подростковом возрасте была неопытна в сексе. Ей уже довелось познать и мужчин, и женщин, и она с легкостью манипулировала и теми, и другими. Но с Анной она мечтала о пиршестве чувств, о чем-то гораздо большем, чем послепивная возня за баром «Молотов» или жесткий язык охранницы из ЦУМа, которая, поймав ее за кражей, повела в туалет и там в обмен на молчание зарылась лицом между Оксаниными бедрами.

Она попробовала – лишь однажды – зайти дальше. Это было в тот вечер, когда они ходили на «Манон Леско». Они сидели на последнем ряду балкона, и Оксана склонила голову к плечу учительницы. Когда Анна в ответ обняла Оксану, у той от наплыва эмоций перехватило дыхание.

Под плывущую вокруг музыку Пуччини Оксана протянула руку и положила ладонь на грудь Анны. Та мягко, но решительно ее убрала и, когда через мгновение Оксана вернула ладонь на место, повторила жест с той же решительностью.

– Прекрати, – спокойно сказала Анна.

– Я тебе не нравлюсь? – прошептала Оксана.

Учительница вздохнула.

– Оксана, разумеется, ты мне нравишься. Но это не значит…

– Не значит что? – Она приоткрыла губы, в полумраке ища взглядом губы Анны.

– Не значит… это.

– Тогда пошла ты на х… вместе со своей гребаной оперой, – прошипела Оксана, не сдерживая рвавшийся наружу гнев.