Сама же Лялька пыталась на полном серьезе задушить Лося в цепких объятиях и стонала наподобие Жанны д'Арк, подвергаемой пыткам. На заключительной стадии процесса Лялька совсем утратила контроль над своими эмоциями и принялась так орать, будто ее как минимум пытались расчленить.
На шум в студию ворвалась подслеповатая администраторша, и благоразумный Лось поспешно прекратил столь приятное и полезное занятие, между делом пару раз заехав Ляльке по щекам – чтобы скорее очухалась. Уладив недоразумение посредством вручения администраторше дензнака розовой расцветки, наша парочка условилась о свидании на завтра и разошлась…
Я сидел перед псевдозеркалом в одной из комнат роскошной квартиры визажиста, подвергался обработке и испытывал изрядное смятение мыслей.
Зеркало было таковым лишь со стороны спальни, где в настоящий момент самозабвенно барахтались Лось и Лялька. В нашей комнате оно являло собой овальное окно, через которое можно было в деталях рассмотреть перипетии постельной борьбы.
– А что – нельзя разве с фотографии лепить? – тоскливо поинтересовался я.
– Давай я пересяду к зеркалу, а ты на фотографию смотреть будешь, а?
– Не-а, не получится, – проблеял Дрофер, – мне необходима живая натура. Чтоб я мог проследить движение, жизнь, порыв… Понимаете?"
"– Ты гнусный извращенец, Дрофер, – почти с ненавистью сообщил я визажисту свое мнение. – Неплохо было бы тебе за такие штучки – как ето? о-о-о-о! – «Еппяе помьять!» – о-е! – как говаривал мой приятель…
Алик сжался, заискивающе улыбнулся и промолчал.
Повисла гнетущая пауза. Где-то я читал, что геям присуща повышенная чувствительность к опасности. Видимо, это действительно так: Дрофер, например, вел себя так, словно явственно ощущал исходившие от меня флюиды недоброжелательности и готов был в любой момент с воплем выскочить из комнаты. Чего доброго, еще побежит жаловаться полковнику, педрила-мученик!
– Расслабься, мастер, – работай спокойно. Я тебя не обижу, – пообещал я Алику, – что ж теперь! Если для дела необходимо…
Опасения Алика были небезосновательны.
Вчера Шведов привез визажиста к нам домой и построил все воинство во дворе. Затем он вручил Дроферу Лялькино фото, заблаговременно отснятое кем-то из агентов, и попросил указать: кто, по его мнению, наиболее пригоден в качестве модели для «драпировки».
Оглядев всех нас по очереди липким взглядом, визажист уверенно ткнул в меня пальцем и бабьим голосом вякнул:
– Очень схожий тип! Очень схожий. 15 минут работы и будет как близняшка.
