Мне эта тема всегда нравилась – когда еще работал на Родину. Вот и сейчас – тоже. Я испытываю подлинное наслаждение, наблюдая, как слаженно работает моя команда. Все как в былые времена. За исключением разве что целей и задач.
В былые времена я натаскивал бойцов штурмовать здание с целью освобождения заложников, захваченных бандитами. Там было много «Гош» и мало мишеней, исходя из специфики занятий.
А сейчас наоборот – мишеней куча, а «Гоша» один. Потому что у моей команды задачи несколько иные. Освобождать заложников она пока не собирается…
ГЛАВА 12
Самый симпатичный из нас – Лось.
Высокий, длинноногий, косая сажень в плечах, поволока в голубых глазах… Короче – белокурая бестия, воплощение женских эротических фантазий. Если бы гормоны имели запах, от него за версту пахло бы тестостероном[12] – можете мне поверить.
Я прекрасно понимал, что его задачи в этой операции определены в первую очередь вышеперечисленными качествами – никто из нас не сумел бы так хорошо сыграть роль приманки, как этот парень.
И тем не менее это не мешало мне испытывать острую мужскую зависть в момент, когда визажист Алик Дрофер эстетично обрабатывал мою физиономию."
"Потому что в этот самый момент Лось не менее виртуозно обрабатывал в широченной постели воровскую «маруху» Ляльку. И это получалось у него просто потрясающе – судя по Лялькиному выражению лица.
В некоторой степени мою зависть усугубляло то обстоятельство, что вопреки ожиданиям Лялька оказалась чрезвычайно хороша собой.
В прочитанных мною детективах весьма однотипно и непритязательно определяется образ «марухи»: толстогубая ожиревшая тетка с похабными манерами и визгливым голосом, заключить которую в объятия можно было разве что под прицелом взведенного автомата.
Лялька же была просто прелесть… Высокая стройная шатенка с мальчишеской стрижкой, прекрасной кожей, капризно вздернутым носиком и грациозными манерами.
Впервые увидев ее через бинокль, я сразу доложил Шведову, что очень сильно сомневаюсь в благополучном исходе задуманного им мероприятия.
Это капризное, избалованное существо ни в коем случае не клюнет на такую явную – я бы сказал даже, нарочито грубую – и бесхитростную подставку. Уровень не тот.
– Ничего ты в жизни не понимаешь, солдат, – отмахнулся от меня Шведов. – Чем оно интеллектуальнее, тем, значит, и извращеннее. Значит, трусишки свои снимет в три раза быстрее, чем любая деревенская простушка… Ты только погляди на нашего парня.
