Орел! Ну куда она, на хер, денется…
Лялька практически ежедневно посещала изостудию – огромную застекленную мансарду на третьем этаже «Дома искусств». По нынешним неблагорасположенным к искусству временам желающих заниматься в изостудии было немного. Кроме всего прочего, членский билет «Дома» стоил весьма недешево, так что воровская «маруха» зачастую в гордом одиночестве баловалась акварелью среди множества кадковых зимних растений, таких же нежных и капризных, как она сама – остальные представители изожанра предпочитали за деньги рисовать гуляющих богачей в центральном парке Стародубовска.
Лось пас Ляльку весьма непродолжительное время (очень, очень обидно, черт подери!). Два дня он топтался в студии, насилуя какой-то наполовину сработанный пейзаж, и симулировал томительную страсть: метал в направлении объекта вожделения пылкие взоры, насвистывая грустные мелодии, и красноречиво вздыхал, как приговоренный к пожизненному заключению.
На третий день, улучив благоприятный момент. Лось подкрался к «марухе», бухнулся пред ней на колени и признался в любви.
О! Это было очень и очень трогательно (мы с полковником подсматривали в бинокль с чердака соседнего дома и прослушивали разговор с помощью спецаппаратуры.
Лось замогильным голосом сообщил, что страшно любит Ляльку уже много лет, отчаянно терзается всякими душевными муками и постоянно следит за ней, забросив к чертям собачьим все дела. И вот – совсем недавно он продал самое дорогое, что у него есть: прекрасный мотоцикл «Хитачи». Продал для того, чтобы приобрести членский билет в этот «Дом искусств»… Нет, нет – в живописи он ни фига не понимает: членский билет приобретен исключительно для того, чтобы иметь счастье лицезреть ее прекрасный облик вблизи.
Он – Лось то бишь – гордый орел трассы, романтик шоссе и король скорости (рокер фуев!) – мотоцикл был для него, как… как брат (скупая мужская слеза)! Да нет – куда там брату! Мотоцикл был для него всем – любовью, радостью, жизнью… Вот так. Но что жизнь, если есть ОНА!!! Прекрасная, несравненная, недосягаемая! Ну ее к дьяволу, такую жизнь – лучше умереть здесь, на коленях, если нет возможности целовать эти ноги! О-о-о-о!'.
!
Шведов – хитрый лис – как всегда, оказался прав. Буквально через пять минут после признания в любви Лялькина голая задница весьма активно ерзала по холодному мрамору подоконника, тесно прижимаясь на последней фазе поступательного движения к шершавой кадке с фикусом (или крокусом – через бинокль хорошенько не рассмотрел).
