– Что дальше, госпожа? – спросил один из них, с красной повязкой под шляпой.
– Держите пока, – проскрежетала старуха. – И глядите, чтобы даже пальцами финтиля не выделывал. Знаю я его! Да, Жан-Мишель? – ехидно прищурилась моя пра-прабабка.
– Тебе давно пора червей кормить, – с ненавистью бросил мсьё Годфруа, сверкнув глазами.
– Ну-ка, Кристоф, малыш, – обратилась мадам Тэйра к буйволоподобному молодцу, – завяжи колдунишке глаза. Нечего ему тут зыркать.
– Будет сделано, госпожа."
"Лекарь смачно выругался. А Малыш Кристоф стянул с головы повязку и, сложив ее вчетверо, выполнил приказ.
– Ну вот, а ты говоришь, Големы не нужны, – проворчала старуха. – Нужны. И побольше, побольше…
Да уж, в помощниках мадам Тэйра недостатка не испытывала. Интересно, как она их подбирала? И где? Все плечистые, рослые, крепкие, будто гладиаторы с римской арены. Они мигом связали де Моле и гвардейцев, усадив их спина к спине, и застыли в ожидании новых указаний. Целая армия со стеклянными глазами. То еще зрелище! Рядом с ними Огюстен не казался таким уж великаном.
Он бродил вокруг, как пьяный, и беспрестанно тряс головой. Ну, хотя бы живой!
Выдохнув, я кинулась к Этьену. Он пытался сесть с перекошенным от боли лицом. Я хотела помочь, но Этьен лишь буркнул:
– Я сам! – и все-таки сел.
Разорванная рубаха не скрывала ужасную рану на его плече: в развороченной окровавленной плоти чернели комья земли. Я приложила ладонь, и Этьен с шумом втянул сквозь зубы воздух.
– Эй, не надо меня лечить, – тут же опомнился он и отпрянул, чуть не потеряв равновесие.
– Надо, – я прижала рану рукой и зажмурилась.
Черт! Как же это было больно! Меня обожгло, словно металл вонзился и в мое плечо. Голова закружилась, пламя растеклось по всему телу и медленно стало гаснуть. Спасибо, Святой Антоний! Сглотнув, я открыла веки.
Дыра на плече затянулась, будто ее и не было. Этьен смотрел на меня, как на сумасшедшую, как на ведьму, как на святую.
– Ты, ты, ты…
Я попыталась улыбнуться. Образ Этьена в фиолетово-розовом облаке расплывался перед глазами.
Я встряхнула головой, пытаясь унять собственную боль.
– Ты и в прошлый раз так же? – наконец, выговорил Этьен.
– Да. Давай сюда руку.
– Не надо, – помрачнел он. – Само заживет. Не сахарный.
– Перестань, – устало проговорила я и потянулась к его руке.
Он подскочил и разорался:
– Я сказал, не надо! Оглохла?! Иди вон к своему кретину деревянному! У него, похоже, последние мозги вышибло!
Я закусила губу от обиды.
