Что это с ним? Будто не за меня дрался, как лев, только что. Слезы комом стали в горле. Я поднялась с травы и направилась к Огюстену. Вот ему точно нужна моя помощь, не то, что этому грубияну. Огюстен предан, а еще любезен и мил, когда возвращается к нормальному облику. А я-то, дура, побежала в первую очередь к сыну лекаря.
Пыхтя и сопя, я подошла к великану.
– Огюстен!
– Го-го-госпожа, – его будто била лихорадка.
– Стань на колени.
Он послушался. И я положила ладони ему на голову. Тряска Огюстена передалась мне, и сквозь тупую боль, всплесками втекающую в мои руки я услышала голос Этьена:
– Мадам, что вы собираетесь делать с моим отцом?
Глава 23
Я не могла поверить своим ушам – Этьена волнует судьба негодяя-папеньки? После всего?! Нет, мне никогда его не понять.
Пожалуй, и пытаться не стоит.
Мадам Тэйра проскрипела иронично:
– Да вот думаю, что лучше – пятки ему поджарить или в пропасть выбросить. У тебя есть предложения, Тити?
– Мой отец. Предоставьте мне решать, – резко вставил он.
– Не думаю, что ты решишь правильно, – съехидничала бабка.
– Свой осел родней соседской лошади.
– Этьен! – хрипло взмолился лекарь. – Я ведь для тебя стараюсь! Разве мне, старому, нужен титул? Тебе он нужен. Чтобы не прогибаться под господами, а самому стать господином. Все ради тебя!
– Я не просил, – сказал Этьен, стягивая с лица мсьё Годфруа повязку, – ради меня еще одну душу загубить. А ты уже и счет потерял, да? Честно скажи! Хотя бы раз в жизни.
– Да кого я погубил, сынок? – заюлил лекарь. – Москитов? Зайца на охоте? Да разве я желал плохого Абели твоей разлюбезной? Бог свидетель.
Только благость. Одну благость. Что ей стоило вылечить короля и стать придворной целительницей? В роскоши купаться?
Этьен побледнел, губы превратились в тонкую сухую линию. Скосив глаза на меня и Огюстена, он лишь бросил:
– Она не моя.
Сердце у меня в груди сжалось, стало больнее, чем от всего остального. И если бы сейчас под моими ладонями не затих израненный Огюстен, я бы убежала в лес. Невыносимо было оставаться рядом с Этьеном.
– Сынок, не слушай баб – ни молодую, ни старую. Им бы только колдовать. Освободи меня и… – вкрадчиво начал лекарь.
– И ты еще кого-нибудь по банкам расфасуешь? – вскипел Этьен.
Мсьё Годфруа стоило больших сил оставаться спокойным, но он сдержался, ерзая на кочке:
– В конце концов, если б твоя мамаша не украла деньги, стал бы я затевать…
– Не впутывай мать! – рявкнул Этьен. – Деньги, деньги, всегда деньги!
– Тити, нехорошо орать на отца.
