– Я так боялась, что тебя уже нет…
– Милая моя девочка, – Этьен пересел и обнял меня действующей рукой. Стало безмерно хорошо – будто я дома, в безопасности, в тепле. Я закрыла глаза и расслабилась, наконец.
Он помолчал, а потом выдавил обеспокоенно:
– А они тебя тоже… гм… допрашивали?
– Нет, не успели. Только твой отец забрал зачем-то мою кровь. Много крови.
– Гад, – проскрежетал зубами Этьен. – Понятно, отчего ты такая бледная. Тебе теперь надо много есть и пить, чтобы восстановиться. Особенно мяса и вина красного.
И еще: будь осторожна, он колдовать станет на крови. Я наверняка знаю, – Этьен кивнул на бутыль. – Возьми, попей.
– Спасибо, – было приятно, что Этьен проявляет обо мне заботу.
Судя по его выражению лица, его что-то беспокоило. Этьен явно хотел что-то сказать, но молчал, кусая губы. Я не знала, стоит ли его торопить? Наверное, нет. Скажет, когда решит сам. Нам обоим нужно прийти в себя после пережитого. Вздохнув, я посмотрела в окно.
Мы ехали быстро. Карету нещадно раскачивало на старых пружинах.
Впереди поблескивала река, в просветы между темно-зелеными лапами могучих елей показались громоздкие опоры. Я затаила дыхание – уже мост! Так скоро! А за ним Франция! Мы спасены!
Найдет ли меня мадам Тэйра? Жаль, если нет. Я уже успела к ней привыкнуть, и к Огюстену, и даже к разбойникам. Но возвращаться было бы неразумно. Я в мыслях послала благодарность всем своим спутникам за помощь и поддержку, решив, что мы с Этьеном сами доберемся до Парижа.
К счастью, теперь у нас есть карета и помощники, иначе пришлось бы трудно.
После ночи в замке Майа мы с Этьеном можем посоревноваться в проворности разве что с чахоточными старушками на костылях.
Я отхлебнула вина, и почувствовала приятное тепло во рту, а потом и во всем теле. Разморено улыбнувшись, я протянула бутыль Этьену. Тот жадно отпил и, шумно выдохнув, вытер усы:
– О-ля-ля, а жить все-таки можно! – он заметно приободрился и выдал мне кусок сухой лепешки. Вторую ее половину – ту, что поменьше – принялся грызть сам.
За оконцем в лучах восходящего солнца все ярче переливалась голубым река. Карета выехала на брусчатку и прокатилась к мосту. Мы уже ехали над водой. Я разжала потную ладошку и показала Этьену:
– Смотри, что у меня есть.
– Что за черный камень?
– Черный?
Я взглянула и не поверила своим глазам – рубин почти полностью почернел. Лишь по краям оставался пунцовый отсвет. Святая Клотильда…
– Отдай мне, – вдруг рявкнул Этьен и странно выгнулся, уронив недоеденный хлеб.
