И, если бы вы были так добры, чтобы дать мне рекомендацию…
– Во имя всех святых, нет! – воздела руки к расписному потолку графиня. – Девушка, носящая имя рода де Клермон-Тоннэр не должна работать!
– Но, ваша милость, как же я буду жить? – изображая замешательство, сказала я.
Рука, украшенная перстнями, опустилась на мое плечо:
– Позвольте мне позаботиться о вас и вашем будущем, дитя. Я – одинокая вдова, и Господь не дал мне детей. А вы, мадемуазель, воистину, не виноваты в том, что однажды ваш отец поступил опрометчиво.
Весьма досадно, что лицом вы пошли в мать, но и одного разговора с вами достаточно, чтобы понять, что в ваших венах течет благородная кровь, и появлением в моем доме вы не опозорите наше имя.
– Вы так добры! – почтительно поклонилась я.
– Это всего лишь мой долг, – заметила графиня, и по ее тонким губам скользнула удовлетворенная улыбка. Похоже, мадам де Клермон мысленно уже положила ключ от рая в свой карман. – Я давно приготовила для вас комнату. И, надеюсь, вы поселитесь в ней немедленно.
– О, мадам, – я припала к ее кисти.
– Скажите слугам, чтобы помогли принести вещи."
"– Но как же моя прабабушка? Она так стара и проделала долгий путь ради моего блага, – подняла я глаза на свою благодетельницу.
Графиня поморщилась, но, подумав, добавила:
– Мы не оставим престарелую женщину без крова и заботы.
– Благодарю, – снова я припала к ее кисти, от которой пахло дорогими маслами и старостью.
* * *Итак, экзамен выдержан. Первая цель была достигнута, но отчего-то вкус этой маленькой победы отдавал горечью.
Возможно, так случается, если цель не твоя. Зато мадам Тэйра была довольна, особенно тем, что ей сняли комнату в приличной гостинице неподалеку. Поместить в своем особняке старуху как живое свидетельство моего сомнительного происхождения графиня сочла неуместным. Она предложила оплатить моей прародительнице дорогу обратно в родные края, лишь бы избавиться от нее поскорее. Но мадам Тэйра показательно раскашлялась, скрючилась и заохала, говоря, что чувствует себя неважно и вот-вот отдаст Богу душу.
А потому графиня была рада забыть о сморщенном стручке в выцветшем карминовом платье, поручив дворецкому справляться о ней время от времени.
Графиня даже соизволила принять Огюстена, сдержанно поблагодарив его за участие во мне. Великан поразил ее ростом, любезностью, знанием тканей и не растерялся, когда мадам де Клермон спросила, чем может отплатить за любезность.
