Буду рада видеть вас в качестве моих гостей на приеме, который устраивает маркиза д’Эдикур в особняке на улице Фран-Буржуа, – милостиво произнесла мадам де Ментенон, а затем по-монаршему указала рукой на собор. – Однако мессу накануне Вознесения Пресвятого Креста не стоит откладывать из-за нас.
Графиня раскланялась, согласно бормоча, а я присела в реверансе, испытывая к мадам де Ментенон бесконечную благодарность. Уже одно ее слово за папеньку оправдывает все мои страдания в Париже.
Когда я подняла глаза, моему взору предстала счастливая физиономия мадам Тэйра.
Выглядывая из-за боковой колонны, старушка живо кивала головой, таращила глаза и смешно гримасничала, словно дрессированная мартышка, получившая лакомство за сделанный трюк. Я едва заметно кивнула в ответ и последовала за графиней де Клермон, с трудом скрывая улыбку и понимая, как соскучилась по этой старой пройдохе из савойских пещер. И вдруг меня осенило – знаки прабабушки означали одно: алхимик где-то рядом!
Глава 33
До поздней ночи графиня гоняла меня, как полковник кавалерийскую лошадь, заставляя дефилировать в платье с широченным кринолином.
Обязательно пятка к пятке, носки врозь. Затем пришлось добрую сотню раз элегантно садиться в кресло, приподняв верхний обруч кринолина, и постигать галантные движения веером.
– Грациознее. Еще грациознее! – рявкала мадам де Клермон и зло цедила: – Сапожница, она сапожница и есть! В хлев тебя, Абели Мадлен, а не в салон Бонны де Понс, маркизы д’Эдикур. За что мне эти муки?!
По количеству нотаций и наставлений графиня превзошла самое себя.
Даже в ночном кошмаре не оставила меня в покое. А потому к вечеру следующего дня я уже не слышала ни единого ее слова – лишь считала количество завитков в орнаменте на стене. На тысяча двадцать девятом я сбилась, ибо камеристка затянула корсет так туго, что, казалось, мои ребра вот-вот хрустнут, а грудь вздыбится под самую шею.
Пока служанка завязывала холщовые тесемки кринолина на моей талии, затем нанизывала на меня нижние юбки с накрахмаленными кружевами, я пыталась отдышаться.
Но голова закружилась снова, едва надели шелковое платье. Расшитый лиф лимонного цвета слишком тесно сдавил грудь. Взбитые буфами рукава с металлическими вставками затрудняли движения.
Взглянув на декольте, донельзя оголявшее мои плечи, графиня поморщилась и щелкнула пальцами. Камеристка тотчас поднесла массивную шкатулку. Старая дама нехотя выудила из нее тяжелые серьги и колье с пятью темными, как южное небо, сапфирами.
