Наконец, я не выдержала и буркнула:
— Что, у меня выросла вторая голова?
— Нет, — фыркнул Чейн. — Ты всего лишь решила приручить взбесившегося байланга, который уже ранил двоих девушек. И создала новые проблемы куратору Аабергу. Отвечать за твою глупость будет он.
— Если куратор разрешил, значит, так надо, — запальчиво возразил Эйнар.
Но его никто не поддержал. Только Сигмунд обреченно вздохнул.
Правда, когда я вышла из столовой, братья вышли следом, и Сигмунд сказал:
— Все будет хорошо. Если куратор согласился, значит, думает, что ты справишься.
Но его слова меня ничуть не успокоили. Совесть грызла с новой силой.
Парней ждала поздняя тренировка на байлангах, а меня — грязная Бешеная. Оказалось, что за перегородкой в сарае была специальная ванная для больных собак, вода и воздух в которой подогревались с помощью магических камней."
"Заманивать туда Бешеную пришлось миской каши. Пока собака ела, каким-то чудом я успела намылить ее и смыть пену. Правда, за это время я и сама оказалась насквозь мокрой, так что сушиться пришлось нам обоим.
К счастью, тепла, которое источала моя новая подружка, хватало на нас двоих. Завернувшись в одеяло, я села под ее теплый бок, и сама не заметила, как провалилась в сон.
Поднять меня не смог даже голос куратора.
— Анна, просыпайся.
Сквозь сон я вспомнила, что разговаривать с ним не хочу, и решила дождаться, пока Вестейн уйдет.
— Анна, вставай, уже ночь.
И это не заставило меня открыть глаза. Я еще теснее прижалась к теплому боку байланга. Тогда куратор обреченно выдохнул:
— Мне что, нести тебя в постель на руках?
От этого предложения я тут же подскочила на одеяле, а Бешеная оскалилась.
Вестейн стоял у входа в сарай, и тусклый свет лампы падал на его лицо.
Глава 5. Догадки
Я медленно поднялась на ноги и посмотрела Вестейну в глаза. Правда, шагнуть вперед мне не дали. Бешеная бесцеремонно толкнула меня, а затем повернулась к куратору и зарычала. Я начала гладить ее по голове и рассеянно сказала:
— Да встала я, встала. Сейчас пойду в комнату.
Но Вестейн и не собирался уходить. Вместо этого он привалился к двери и спросил:
— Злишься на меня?
Смотрел он при этом не на собаку. Но я не сразу сообразила спросонья, что вопрос адресован мне. Это он про поцелуй, да?
— Нет, — искренне ответила я.
А потом вдруг спохватилась и добавила:
— Ну то есть, да! Я тоже хочу в Лабиринт Стужи, почему все участвуют, а я — нет?!
Таких претензий он точно не ждал. Кажется, только при мне у него бывает такое удивленное лицо.
