Натянул мне повязку и рукав, а затем укоризненно сказал:
— Ты что творишь!
— Предупреждать надо, — буркнула я, с удовольствием опираясь на него спиной.
Я подумывала, а не изобразить ли мне тут обморок. Этот праздник мне нравился все меньше, и мысль покинуть его в притворном бессознательном состоянии становилась все заманчивей.
Но я боялась, что в таком случае меня оставят во дворце. Поэтому сжала пальцами виски и начала достоверно обмякать на руках у куратора, но глаза держала открытыми.
— Что-то мне нехорошо, — сообщила я оторопевшим мужчинам.
Интересно, герцог так впечатлен моим спектаклем или меткой связи с байлангом?
— Вероятно, это следствие ускоренного формирования связи, — предположил куратор. — Спонтанный зов уже был.
— Может, мне лучше вернуться в Академию? — взмолилась я. — К Стуже? А то мало ли что еще случится…
Почему-то в этот момент мне ужасно захотелось оказаться даже не в своей комнате, а в сарае, рядом с байлангом. Присесть у теплого бока, зарыться лицом в белую шерсть и ни о чем не думать.
Интересно, как там моя новая питомица? Надеюсь, Свейт присматривает за ней.
Я украдкой взглянула на герцога. Но тот уже потерял ко мне интерес.
— Проводи свою ученицу обратно, — приказал он Вестейну.
Кажется, правитель и сам был не против того, чтобы такая скандальная персона, какой я теперь являлась, покинула его дом. Мне это было на руку. Вестейн холодно кивнул:
— Хорошо. Мы пройдем к залу перемещений через сад, чтобы не беспокоить других гостей. Я провожу Анну в общежитие и найду лекаря.
После этого мне нужно будет проверить ее байланга. Будьте добры передать Чейну Ольсону, что возвращаются они вместе с группой Холла.
Найгаард кивнул и обратился уже ко мне:
— Посмотрим, как примет тебя Лабиринт, Анна Скау.
С этими словами он пошел прочь. Но его взгляд мне категорически не понравился. Вестейн повел меня вдоль стены, стараясь не приближаться к сияющим окнам. В свете фонарей я заметила обгоревший куст. Наверное, отсюда Марта запускала свои фейерверки."
"Я едва шевелила ногами и наполовину висела на кураторе.
За нами могли наблюдать стражники, так что прекращать спектакль было рано. Да и голова продолжала кружиться, хоть и не так сильно. Когда мы обогнули дворец и вошли внутрь через одну из боковых дверей, я шепотом спросила:
— Зачем ему знать, когда я родилась?
И по глазам Вестейна поняла, что тот знает ответ. И на этот раз темнить куратор не собирался.
Вестейн нахмурился и медленно произнес:
— Ты знаешь, у них ведь нет детей.
