Мама ответила, что пусть лучше филин замерзнет до смерти, чем поселится на нашей кухне. Она прошла мимо птицы и начала греметь кастрюлями, готовя завтрак. Филин захлопал крыльями, заскреб когтями по двери, в панике пытаясь выбраться. Мы закричали. Через два часа отец отгородил половину кухни фанерными щитами. Филин прожил у нас несколько недель, а мы ловили для него мышей. Иногда он их не съедал. Убрать тушки мы не могли. Запах смерти был сильным и отвратительным. Входя на кухню, мы словно получали удар под дых.
Филин беспокоился все больше.
Когда он начал отказываться от еды, мы открыли черный ход и выпустили его. Птица не излечилась полностью, но отец сказал, что на горе ему будет лучше, чем у нас. Он был для нас чужим. И научить его быть своим мы не могли.
Я хотела рассказать кому-нибудь, что провалила экзамен, но что-то не позволяло мне звонить Тайлеру. Может быть, мне было стыдно. А может быть, я не хотела его тревожить, он готовился стать отцом. Со своей женой Стефани он познакомился в Пердью, и они быстро поженились.
Она ничего не знала о его семье. Мне казалось, что новая жизнь – и новая семья – нравилась Тайлеру больше, чем старая.
Я позвонила домой. Трубку снял отец. Мама была на родах, когда мигрени прекратились, она стала чаще заниматься повивальным делом.
– Когда вернется мама? – спросила я.
– Не знаю, – ответил отец. – С тем же успехом могла бы спросить у Господа. Это Он решает. – Он хмыкнул, потом спросил: – Как учеба?
Не помню, просили ли нас оценить «Юдифь и Олоферна», но если бы это было так, я описала бы свои впечатления: спокойное выражение лица девушки никак не соответствовало моему опыту забоя кур.
Мы с отцом не разговаривали со времени инцидента с видеомагнитофоном. Я чувствовала, что он пытается меня поддержать, но не могла признаться, что провалила экзамен. Мне хотелось сказать ему, что все хорошо. Я даже представила, как говорю это.
Но вместо этого я сказала:
– Неважно. Я не представляла, что будет так тяжело.
Наступила пауза. Я буквально видела, как каменеет лицо отца.
Я ждала резкого ответа, но он тихо произнес:
– Все будет хорошо, дорогая.
– Не будет, – ответила я. – Я не смогу получить стипендию. Мне даже экзамены не сдать. – Голос у меня задрожал.
– Не будет стипендии, ну и пусть, – сказал отец. – Может быть, я смогу помочь тебе деньгами. Мы подумаем… Просто будь счастлива, хорошо?
– Хорошо, – согласилась я.
– Если хочешь, приезжай домой.
Я повесила трубку, не в силах понять, что это было.
